Книга (не) Желанная. Сапфировая герцогиня, страница 40 – Ирэна Рэй

Взгляд упал на «Мои мысли летят к тебе, мой единственный возлюбленный…» и Риченда шумно выдохнула.

Это были любовные письма, вероятно, адресованные отцу. Она взглянула на подпись, но вместо неё на бумаге значилось лишь имя — Айрис.

Неужели вырезанные «А» и «Э» означали Айрис и Эгмонт?..

В замке Риченда никогда не слышала ни о какой Айрис. Теперь выходило, что ещё до женитьбы на её матери у отца был роман, и эта Айрис очень много значила для него, раз он сохранил её письма.

Читать их было преступлением, но Риченда не удержалась. Пожелтевшие от времени страницы сохранили отблеск удивительно светлой истории любви и трогательных отношений, освещённых теплом, доверием и искренностью.

В приёмной послышались шаги, и Риченда торопливо начала собирать листки.

— Не трудись. Я знаю, от кого они, — услышала она ледяной голос матери и испуганно вскинула голову.

— Знаете?.. — растерялась Риченда, поднимаясь из-за стола.

— В день нашей свадьбы герцог Окделл сказал, что женится на мне лишь из чувства долга и по воле семьи, которая не позволила ему связать свою жизнь с «навозницей», — надменно произнесла вдовствующая герцогиня. — А ещё о том, что всегда будет любить только её и назовет её именем свою дочь. Но когда ты родилась, его не было в замке, и я дала тебе другое. Айрис повезло меньше.

Риченда наконец поняла, почему мать всегда была так холодна и даже жестока по отношению к дочерям. Она вымещала на них свою обиду на мужа.

— Поэтому вы так строги с нами? — спросила Риченда. — Это несправедливо, ведь мы не виноваты в том, что отец вас не любил.

На мгновение герцогиня застыла словно статуя. Взгляд заледенел, лицо стало снежно-белым.

— Он любил вас всех, тебя в особенности, — холодно сказала она, сверля дочь пронзительным взглядом. — Но только не меня. А я была готова жизнь за него отдать. Знаешь, каково это, когда горячо любимый супруг ложится с тобой в постель только для того, чтобы попытаться зачать сына, но, даже исполняя супружеский долг, думает о другой?

Риченда посмотрела на мать, и ей стало жаль её. Очевидно, что родители прожили несчастную жизнь в браке, где не было ни любви, ни привязанности, а лишь отчужденность и затаённые обиды. Желание спорить и выяснять отношения сразу пропало, остался только горький осадок.

— Я сожалею, — искренне призналась Риченда и увидела, как губы матери дрогнули, сомкнувшись в тонкую линию.

— Я не нуждаюсь в твоей жалости! — со злостью выдохнула герцогиня. — Себя пожалей.

— Себя?.. — сначала не поняла Риченда. Она думает, что Рокэ её принуждает? Знала бы матушка как всё было на самом деле. — Вы ошибаетесь. Я не повторяю вашу судьбу. Рядом с Рокэ я чувствую себя исключительной… Единственной. Он умеет так прикасаться к женщине…

— Бесстыжая! — смерив дочь презрительным взглядом, герцогиня развернулась и покинула комнату, не сказав больше ни слова.

Риченда осталась одна, но не спешила уходить. Чужие письма и то, что она говорила матери, всколыхнули воспоминания о том, что она глубоко, но трепетно хранила в своём сердце, лишь изредка бережно проверяя целостность тех прекрасных моментов, что отдавались в ней сладостной тягучей ностальгией. Но сейчас к ним примешивалось что-то ещё…

Сердце вдруг оказалось бешено мчащимся в груди, сдавливающим лёгкие, отчего стало трудно дышать. Риченда протяжно вдохнула, поспешно опустилась в кресло.