Книга Страшилище, страница 165 – Марьяна Брай

— Ты согласен, Пётр, еще раз помочь девушке забыть тебя? – наконец спросил Константин, и голос его был чуть тише обычного.

В этом вопросе не было приказа, лишь некий вызов, просьба. Пётр шагнул вперёд, выходя из тени, и его взгляд был обращён уже ко мне, а не к Константину.

— Для доброго дела, Верочка, – ответил он, и в его голосе прозвучала та самая неизменная безграничная преданность, – я согласен на всё, – шаман задержал свой взгляд на моём лице, потом уголки губ тронула почти незаметная улыбка. – И больше не надо меня неволить. Я и так буду оберегать тебя от всех бед.

Мы рассмеялись, глядя друг на друга. Смех получился непринуждённым, почти невесомым, но таким искренним, словно с наших душ сняли тяжкий груз. И вот тут, словно по волшебству, подоспела Марфа, её щеки разрумянились от хлопот, а глаза сияли неподдельной радостью.

— Завтрак готов! – возгласила она, оглядывая нас всех с материнской нежностью. – Идите скорее, пока всё не остыло!

Константин бросил быстрый взгляд на экономку, затем перевел его на меня, словно спрашивая: «У тебя получилось?».

Я еле заметным движением головы дала понять, что да. Лицо мужчины тут же просияло, а в глазах я без труда прочла: «Я же говорил, Вера. Я же говорил!».

Мы завтракали, и смех не умолкал. Марфа, словно маленькая девочка, не переставала выспрашивать Петра:

— Ну, Петя, ну расскажи еще раз! Про то, как вы с Верочкой Радугиных… – она делала паузы, словно не решаясь произнести вслух все детали наших приключений.

Пётр, хоть и смущался поначалу, но под искренним напором и нашим смехом расслабился и начал рассказывать, приукрашивая некоторые моменты и добавляя драматизма.

— Простите, что прерываю такое увлекательное повествование, – вдруг сказал Константин, когда Пётр увлеченно описывал, как мы пробирались сквозь тёмный лес, – но у меня есть важные новости. – Его голос стал серьёзнее, и в нем прозвучала та деловая нотка, которую я уже успела узнать. – Все трое Радугиных и еще две женщины, что служили у них, арестованы. Их сейчас везут в Петербург.

Наши улыбки медленно сошли с лиц, уступив место серьёзности. Марфа ахнула, Пётр нахмурился.

— Но есть еще новость, – продолжил Константин, обведя нас взглядом. – Нашёлся Савичев. Он объявился, как только стало известно об аресте Радугиных. Оказывается, он скрывался именно от Дмитрия, когда-то хорошего друга. Но узнав о золоте, да еще и о чудесных свойствах его, тот предал их дружбу и начал охоту за ним.

Пётр поохал, словно его настигло горькое воспоминание, и его взгляд потускнел.

— Вот оно как… – пробормотал Петр, а потом, словно не в силах держать в себе, рассказал свою историю: – Я ведь служил на прииске у Савичева… Я-то и привез это чёртово золото в Нижний Новгород с Урала. Все остальные мужики померли. Кто от лихорадки, кто от неясной болезни, кто просто не проснулся. А я выдюжил. Да еще и заметил, что могу заставить человека что-то забыть. Или наоборот что-то вспомнить, чего забыл. Такие дела-а, – протянул он, потирая подбородок. – И на зло попался мне на пути именно Радугин, который разыскивал Савичева. Доверчивый мужик я был, поверил Дмитрию. Поверил в то, что тот хочет уберечь нас от злой доли и застенков царских. А вышло вот как… – Петр глубоко вдохнул и покачал головой, словно пытаясь стряхнуть с себя непосильную ношу.