Книга Хозяйка драконьей оранжереи, страница 101 – Ольга Ломтева

Водяной дракон.

Роберт резко уходит в сторону, и меня бросает в воздухе. Я вскрикиваю, пальцы судорожно сжимаются, но его магия держит. Он поворачивает голову, и я вижу его глаз — огромный, синий, с вертикальным зрачком. В нем нет страха, лишь решимость.

Вейланд атакует первым.

Струя воды бьет из его пасти, закручиваясь в тугую спираль, и воздух наполняется влагой. Роберт уворачивается, складывая крылья и падая вниз, и я теряю ощущение верха и низа. Небо и земля меняются местами, серые тучи кружатся в бешеном хороводе.

— Держись!

Хартинг расправляет крылья в последний момент, и нас подбрасывает вверх. Я прижимаюсь к его лапам, чувствуя, как ледяная магия пульсирует вокруг нас, как воздух становится колючим, морозным.

Ответный удар.

Из пасти Роберта вырывается не пламя — холод. Ледяной вихрь бьет в сторону преследователей, и я вижу, как один из драконов Вейланда покрывается инеем, как его крылья теряют подвижность. Он издает хриплый крик и начинает падать. Его подхватывает другой дракон, и они оба замедляются.

Вейланд уходит в сторону. Вода в его теле переливается, превращаясь в пар, ускользая от ледяной хватки. Он атакует снова — на этот раз не струей, а сотнями маленьких водяных игл, что летят в нас со всех сторон.

Роберт изворачивается, подставляя брюхо, чтобы защитить меня.

Я чувствую, как его тело содрогается от ударов, слышу глухие звуки, с которыми лед встречается с водой. Несколько игл достигают цели, и я вижу, как на синей чешуе проступают капли крови. Но он не останавливается. Он несется вперед, набирая скорость, и ветер свистит так громко, что я почти ничего не слышу.

Вейланд не отстает.

Он выравнивается, летит параллельно, и я вижу его лицо — искаженное яростью, с разинутой пастью, из которой сочится вода. Он кричит что-то, но слова тонут в реве ветра.

Роберт резко разворачивается. Я чувствую, как магия внутри него закипает, как воздух вокруг становится почти невыносимо холодным.

Рывок. Мы оказываемся над Вейландом. Хартинг складывает крылья, и мы падаем на водяного дракона. Удар приходится в плечо, и я слышу хруст — то ли льда, то ли костей. Вейланд кувыркается в воздухе, теряя высоту, и его драконы спешат на помощь.

Роберт не преследует. Он расправляет крылья, выравнивает полет и устремляется вперед, туда, где на холме виднеется несколько дорогих особняков. Я смотрю вниз, на искалеченного дракона, что пытается собрать силы, но не чувствую радости. Надеюсь, погоня закончилась.

Мы уходим. Быстро. Дома внизу сменяются парками, парки — полями, и вот уже показались высокие деревья, за которыми угадываются крыши.

Хартинг снижается, и я чувствую, как напряжение постепенно отпускает его тело. Крылья двигаются ровнее, дыхание становится глубже. Он ранен, я знаю это, но он не подает виду.

— Роберт, у тебя кровь.

— Пустяки, — он продолжает лететь к особняку.

Карен

Хартинг приземляется на площадке перед особняком и перевоплощается. Мгновение, и я оказываюсь у него на руках.

— Добрались, — он с улыбкой ставит меня на землю.

— Да, — я бегло оглядываю его. На боку проступили пятна крови, но Роберт не позволяет рассмотреть себя. — Все нормально, — отмахивается он. — У нас мало времени.

Мы врываемся в особняк Рендольфа без стука. Парадная дверь не заперта — какая-то спешка, суета, словно здесь готовятся к побегу. В холле суетливо снуют слуги, таская чемоданы и дорожные саквояжи. Никто не обращает на нас внимания. Или делает вид.