Книга Хозяйка драконьей оранжереи, страница 102 – Ольга Ломтева

Роберт крепко сжимает мою руку. Я чувствую, как его пальцы дрожат, но не от страха — от напряжения. От того, что он едва сдерживает себя. Воздух вокруг него становится холоднее с каждым шагом.

— Сюда, — шепчет он, сворачивая в широкий коридор, ведущий в гостиную.

Голоса. Я слышу их еще до того, как мы переступаем порог. Дирк. Рендольф. Элеонора. И Эмма — ее тихий, испуганный голос вплетается в общий гул, как нить, которую вот-вот оборвут.

Роберт распахивает двери.

В гостиной царит хаос. Посередине стоят раскрытые чемоданы, на креслах набросаны платья, на столике — шкатулки с драгоценностями. Рендольф, бледный как полотно, застыл у камина. Элеонора пугливо поднимает на нас глаза. Она выглядит совсем юной, будто только школу закончился. А ведь она старше меня минимум на десять лет.

Дирк стоит у окна, и его лицо, когда он оборачивается к нам, искажается такой ненавистью, что у меня перехватывает дыхание.

— Далеко собираешься, Дирк? — спрашивает Хартинг тем самым раздражающим голосом.

Дирк замирает. Его глаза сужаются, он переводит взгляд с Роберта на меня, потом на Эмму, которая стоит в углу, вжавшись в стену, и его лицо озаряется пониманием.

— Ты, — выплевывает он. — Сука.

Он бросается к Эмме. Резко, стремительно, как змея. Его рука взлетает, чтобы ударить, и я вижу, как Эмма закрывает лицо руками, сжимаясь в комок.

— Прекрати! — Элеонора кидается между ними, хватает Дирка за плечо, пытается оттащить. Но он сильнее. Он отшвыривает ее, как куклу, и она едва удерживается на ногах.

— Не лезь! — рычит Дирк. — Эта дрянь продала нас этому драконьему выродку!

— Успокойся, — к Дирку подскакивает Хартинг, хватает за руку и отталкивает его прочь от напуганной девушки.

Я подбегаю к Эмме и увожу подальше от мужчин и обозленной Элеоноры. Та вздергивает горделиво подбородок и поправляет волосы на прическе. В этот момент я замечаю браслет, который как две капли воды, похож на браслет отца Хартинга. Разве что этот чуть тоньше. Вот он — браслет Миры Хартинг, матери Роберта. Его все еще носит Элеонора.

— Стража! — кричит Рендольф, срываясь с места. Он бежит к дальнему выходу из гостиной. — Стражу, жандармерию. Сюда! Сюда! Срочно!

Но дверь перед ним захлопывается сама собой. Магия Роберта вспыхивает голубоватым свечением, блокируя выход. Рендольф бьет в нее кулаками, но она не поддается.

— Сюда! — кричит он снова, и я слышу топот. Слуги бегут на крик. Они позовут жандармов. Скоро сюда и драконы прилетят.

Хартинг возвращается к Дирку. Он отбрасывает его к Рендольфу.

— Мне страшно, — шепчет Эмма мне. — Страшно. Он убьет меня. Дирк убьет меня.

— Не убьет. Дирк сядет в тюрьму за свои дела.

Я обнимаю Эмму, прижимаю к себе, и чувствую, как ее тело сотрясает дрожь. Ей страшно, и мне понятен и знаком ее страх. Я и сама боюсь Дирка. Он жесток и непредсказуем.

— Драконья шлюха, — вскрикивает Дирк, поднимаясь с пола и вытирая разбитую губу. Он смотрит на меня испепеляющим взглядом.

Дирк не успевает договорить. Роберт бьет его. Не магией. Кулаком. Просто, грубо, по-человечески. Удар приходится в челюсть, и голова Дирка бьется о стену затылком.

— Даже магию тратить на тебя жалко, — цедит Хартинг, стряхивая с пальцев кровь. — Подонок.

— Ты пожалеешь! — Дирк сплевывает кровь на пол.