Книга Хозяйка драконьей оранжереи, страница 28 – Ольга Ломтева

Хартинг поднимает руки, я делаю шаг назад, желая убраться от него прочь, но не успеваю. Он кладет ладони на мое лицо. Я сжимаю его предплечья. Наши взгляды встречаются.

— Закажи завтра себе нарядов. Красивых платьев, юбок и кофточек. Хочу, чтобы ты была еще краше, когда вновь начнешь бурчать на меня.

— Ты совсем меня не слышишь?

Он склоняется ко мне.

— Слышу. И еще как. Мне нравятся наши вечерние беседы, Карен. Такие эмоциональные и содержательные.

— Ты сумасшедший.

— Нет, судя по твоему описанию я вполне хорош собой.

В голове стелется туман. Я в тупике. Хартинг действительно сделал много хорошего, но в тоже время я… боюсь его. Именно что боюсь. Но в этом я ни за что ему не признаюсь.

— Это не так, — спорю я, хоть и понимаю, как это бессмысленно.

Взгляд Хартинга падает на мои губы. Один удар сердца. И он касается их своими. Прикосновение полно нежности и потаенной силы. Оно длится всего короткое мгновение и плавно перетекает в поцелуй. Ласковый, но требовательный поцелуй.

Я не хочу отвечать. Мычу в ответ, стараюсь шагнуть назад. Посильнее обхватываю пальцами его предплечья, силясь убрать их. Ничего не выходит. Он как камень. Сильный, властный и неподдающийся.

Хартинг ласкает мои губы. Мое сопротивление ослабевает и поцелуй углубляется. Он мастерски создает иллюзию свободы, лишая напрочь воли.

Я чувствую, как меня тянет в бездну порока. Именно порока, похоти.

Жгучая сладость растекается по телу. Мне не хватает воздуха. Голова начинает кружится.

Боги.

Никто никогда меня так не целовал.

И я уже почти готова сдаться…

— Простите, милорд, я думала тут никого нет, — раздается голос Адель.

Мы прерываемся.

Карен

Хартинг отпускает меня.

— Иди, Адель, — спокойно, даже равнодушно говорит он.

Боги, нас видели вместе. Целующимися. Я заливаюсь краской. Тело дрожит… И я всеми силами хочу верить, что оно дрожит от стыда и раздражения, а не по другой причине.

Я стою в ожидании, когда горничная уйдет. У меня не хватит сил обернуться и сделать невинное выражение лица. Пылающие щеки так легко не скрыть.

Двери закрываются.

— Теперь все в особняке будут верить в наше представление об истинности. Ты ведь этого добивался? — слова даются нелегко. На губах все еще тлеет поцелуй. Такой страстный и умелый, что у меня чуть кружится голова.

Я всматриваюсь в лицо Хартинга, ища ответа в глазах-льдинках. Прошу, скажи, что ты поцеловал ради спектакля. Ты услышал шаги и решил разыграть сценку. Глупо, ведь ты не мог предугадать откроется ли дверь в библиотеку, но… Пусть так. Я приму эту ложь. Потому что я не хочу еще одних отношений. Они страшат меня не меньше тюрьмы или лечебницы.

— Да, я хотел, чтобы нас увидели вместе.

Он лжет. Лжет! Но я поверю. Должна это сделать.

— Отлично сработало, — я пячусь, не в силах обернуться к нему.

— Если ты выйдешь сейчас, то наш спектакль не будет засчитан. Слуги будут задаваться вопросом почему ты сбежала от меня. Ведь поцелуй прервался, и сейчас нам ничего не мешает.

— Я не собираюсь тут оставаться.

— А чего ты боишься? — Хартинг идет ко мне. Он словно хищник, подкрадывающийся к добыче. — Что я буду тебя соблазнять?

Я издаю смешок. Да уже соблазняешь!

— Я всего лишь хочу вернуться к себе. Я устала после работы в саду.

— Так давай отдохнем вместе, — Хартинг хватает за руку и увлекает за собой на софу.