Книга Дневник злодейки, страница 28 – Елена Паленова

Во-вторых, у моей бабушки в холод и сырость начинают сильно болеть суставы, поэтому у неё вполне ожидаемо распухли ноги. Она одна живёт, ей помощь нужна. Мама попыталась подкатить ко мне с намёками на необходимость заботиться о стариках, но у меня же новая работа, сложный испытательный период и всё такое. Не то чтобы я не хотела ехать в деревню, просто несвоевременно это всё получилось. На два дня могу, а потом ― как наставница скажет. На эти два дня я и была сослана родителями на лоно природы, а потом меня пообещала сменить мама ― возмёт часть отпуска и приедет. И поменяемся мы с ней не только местами, но и обязанностями ― на мне будет готовка пищи для себя и отца, стирка, уборка и всё остальное, чего я делать категорически не люблю. Прозвучало как шантаж, а не выбор ― либо возись с бабушкой не два дня, а столько, сколько нужно, либо взваливай на себя домашние дела. Третьего не дано.

Сложив в рюкзак всё, что может понадобиться в течение двух ближайших дней, я оставила Кешу на попечение мамы, наведалась в аптеку за запасом лекарств для бабули и срулила из города. Люблю деревню, там хорошо, но в такую погоду делать особенно нечего. Из дома не выйдешь, а бабушка у меня тот ещё тиран. Громко не топай, веник ставь метёлкой кверху, спать ложись засветло, а просыпайся до рассвета, ночью по дому не шастай, телевизор сама не включай, а то пульт не туда положишь или настройки собъёшь, кошке лапы мой, чтоб она грязь по полу не разносила… Это так, навскидку. Вообще у неё новые требования и правила генерируются каждые пять минут и часто противоречат уже существующим, но к этому просто надо привыкнуть. Да и два дня ― не так уж и много, учитывая, что бабушка на постельном режиме и следить, правильно я поставила веник или нет, не сможет.

К месту отбывания семейной повинности я прибыла около полудня. В автобусе всё-таки вздремнула, но мало, поэтому чувствовала себя разбитой. А бабушка оказалась очень даже ходячей ― она просто соскучилась по нам, вот и воспользовалась возможностью повидаться, пока на улице льёт, как из ведра, и в огороде делать нечего. Ноги у неё, конечно, опухли, но не до такой степени, что встать на них невозможно.

— Матери только не говори, а то она точно не приедет, ― прозвучало первое требование, к которому я отнеслась с пониманием.

Мама сбежала из деревни в город сразу после школы. Это нормально, молодёжь всегда стремится к свободе, независимости и рабочим местам. Я никого не упрекаю и даже готова понять, ведь характер у моей бабули далеко не сахарный. Но она одна. Двух детей растила без мужа, всю душу в них вложила, а в итоге моего дядю Антона видит раз в несколько лет, потому что он живёт очень далеко. Мама тоже приезжает редко и всего на пару-тройку дней. Тоскливо бабушке, вот она и мечется то по церквям, то по соседям. Летом в огороде копается, а зимой звонит часто и просит приехать хотя бы на Новый Год. Если бы не её привычка постоянно меня поучать, я бы приезжала часто. А я ведь ещё и злыдня с «дурным глазом». Мне особые наставления нужны.

По дому ничего помогать не пришлось. В магазин идти тоже не надо ― у бабушки всё с запасом лет на десять вперёд, как в бункере. Яички в курятнике она с утра собрала сама, супчик с лапшичкой к моему приезду сварила, картошки молодой даже подкопала и огурцов на грядке набрала, хотя я с трудом представляла, как она со своими суставами по грязище там шлёпала.