Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 24 – Юлий Люцифер

А потом все схлопнулось обратно.

Я снова стояла в коридоре.

Моя ладонь лежала на его руке.

Арден вздрогнул всем телом, как человек, которого выдернули из кошмара.

И жар… отступил.

Не исчез полностью.

Но отступил.

Факелы перестали реветь. Воздух стал легче. Трещины в стене больше не росли.

Он уставился на меня так, будто видел впервые.

Я тоже, наверное, смотрела не лучше.

— Что… — выдохнул он.

— Не знаю.

Это было правдой.

Но еще большей правдой было другое:

мой страх внезапно сменился странной, острой жалостью.

К нему.

К чудовищу, которого боялся весь замок.

К мужчине, который сейчас впервые выглядел не властным, не опасным, а уставшим до предела.

Он медленно перевел взгляд на мою руку.

Потом снова на лицо.

— Ты не должна была меня касаться.

— Уже поздно.

— Ты не понимаешь…

— Так объясните.

Он молчал.

Я не убирала руку.

И, кажется, именно это удерживало его на месте лучше любых цепей.

Шаги за спиной все-таки раздались.

Марта.

Тихо.

Осторожно.

— Милорд…

Он даже не повернул головы.

— Все вон.

— Но…

— Вон.

Голос прозвучал уже почти нормально.

Холодно. Твердо. Убийственно.

Марта замолчала.

Еще секунда — и я услышала, как она отступает.

За ней остальные.

Мы остались одни в раскаленном коридоре.

— Вы сейчас меня пугаете меньше, чем вчера за ужином, — сказала я.

Он прикрыл глаза.

На миг.

Будто либо хотел рассмеяться, либо убить меня.

— У тебя ужасный характер.

— У вас тоже.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Его губы едва заметно дернулись.

И это было настолько неожиданно, что у меня внутри что-то мягко перевернулось.

Очень не к месту.

— Алина, — сказал он тише. — Отпусти.

— Если опять начнется?

— Не начнется.

— Откуда уверенность?

— Потому что ты уже здесь.

Эти слова ударили сильнее, чем если бы он снова зарычал.

Я медленно убрала руку.

Жар не вернулся.

Он стоял неподвижно, наблюдая за мной так пристально, что хотелось либо отступить, либо спросить что-то совсем неуместное.

Вместо этого я сказала:

— Так вот почему вы меня держите.

— Не только поэтому.

— Но поэтому тоже.

Он не ответил.

И этого хватило.

— Значит, я для вас что? — спросила я. — Лекарство?

Его взгляд потемнел.

— Не произноси это слово.

— Почему?

— Потому что мне оно не нравится.

— А мне не нравится быть вещью, которую держат под рукой на случай приступа.

Он сделал шаг ко мне.

Медленно.

Теперь уже без пламени. Без рвущегося наружу зверя.

Просто как мужчина.

Опасный и слишком близкий.

— Ты не вещь.

— Тогда кто?

И вот тут он сказал фразу, после которой мне стало еще хуже, чем от его ярости:

— Пока не знаю.

Честно.

Опять честно.

Ненавижу, когда он так делает.

Мы стояли друг напротив друга в коридоре, где еще пахло дымом и раскаленным камнем.

Слишком близко.

Слишком тихо.

Слишком много случилось за несколько минут.

Я первой отвела взгляд.

— Мне надо вернуться на кухню.

— Нет.

— Опять?

— Сегодня ты больше не работаешь.

— С чего такая щедрость?

— С того, что я приказываю.

— Вы невыносимы.

— Знаю.

— И, видимо, гордитесь этим.

— Нет.

Я подняла глаза.

Он выглядел измотанным.

По-настоящему.

Будто держал в себе не зверя даже, а катастрофу.

И впервые мне пришло в голову, что, возможно, больше всего в Арденхолле Арден боится самого себя.

— Идите к себе, — сказала я неожиданно даже для себя.

Он медленно вскинул брови.