Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 40 – Юлий Люцифер

Оно село неожиданно хорошо.

Слишком хорошо.

Я ненавидела это.

Потому что одежда сразу меняла все. Делала не кухаркой, а женщиной, которую уже можно представить рядом с чужой властью, у чужого стола, в центре чужих взглядов.

Когда я вышла, Яна молча окинула меня взглядом.

Потом сказала:

— Теперь понятно, почему тебя не хотят показывать в зале.

Я нахмурилась.

— Это сейчас что было?

— Констатация.

Рик присвистнул.

— Милорд с ума сошел окончательно.

— Ты сейчас договоришься, — предупредил Хоран.

— А что? Я же шепотом, — беззлобно отозвался Рик.

Марта подошла ближе, поправила складку на рукаве и сказала:

— Волосы оставь так.

— Мне уже можно спросить, с каких пор вы все занялись моей внешностью?

— С тех пор, как ты перестала быть только кухней.

Я посмотрела на нее.

— Ненавижу, когда вы правы.

— Привыкай.

Десерт на главный стол ушел без меня.

И это, как ни странно, задело сильнее, чем должно было.

Не потому, что я мечтала гулять по залу под музыку. Нет.

Потому что мне снова четко указали границу: еда — да. Ты сама — нет.

Я стояла у дверей подачного коридора и через щель видела кусок большого зала.

Свет.

Свечи.

Золото.

Платья.

Мужские плечи.

И слышала музыку.

Красивую настолько, что на секунду стало больно.

Не от зависти. От ощущения, будто жизнь снова проходит где-то рядом, не спрашивая, хочу ли я в ней участвовать.

— Не смотри так, — тихо сказала Яна, оказавшаяся рядом.

— Как?

— Как будто тебе туда надо.

— Мне туда не надо.

— Врешь.

Я повернула голову.

Она стояла, держа пустой поднос, и смотрела без насмешки.

Просто внимательно.

— Может, и вру, — призналась я.

Яна пожала плечом.

— Любая женщина хочет хотя бы раз войти в такой зал не с едой в руках.

Я фыркнула.

— А ты?

— Я? — Она коротко усмехнулась. — Я хотела раньше.

— А теперь?

— А теперь мне хватает, что оттуда все возвращаются такими же голодными, как вошли.

Это было сказано так спокойно, что я не сразу поняла, насколько горькая там мысль.

Но ответить не успела.

За моей спиной раздался голос:

— Милорд велит подать в малую музыкальную комнату чай, фрукты и десерт.

Я обернулась.

Стражник.

Конечно.

Когда же еще.

— И кто понесет? — спросила я уже без всякой надежды.

— Ты.

Я закрыла глаза на секунду.

— Разумеется.

Марта, услышав это, только махнула рукой:

— Собирай.

— Я скоро начну брать процент с его капризов.

— Начнешь — скажи, мне тоже интересно, чем он платит.

Малую музыкальную комнату я нашла по звуку.

Здесь музыка звучала не общим фоном, а ближе, живее — кто-то играл у окна на длинном струнном инструменте. Свечей было меньше, чем в большом зале, зато тишины больше. Это явно была не часть общего приема, а место для тех, кто хотел отступить от толпы и поговорить без лишних ушей.

Когда я вошла с подносом, внутри было четверо.

Арден.

Лиара.

Незнакомая пожилая женщина с холодным, красивым лицом.

И молодой мужчина лет тридцати, слишком улыбчивый для этого замка.

Все четверо повернулись ко мне.

И если Арден посмотрел ожидаемо спокойно, то Лиара — так, будто я специально пришла испортить ей вечер.

Я поставила чай на низкий столик.

Руки держала ровно.

Спину — тоже.

Не доставлю им удовольствия увидеть, что мне неловко.

— Оставь, — сказал Арден.

— Уже оставляю.

Я развернулась, но женщина у окна вдруг произнесла: