Книга Врач-попаданка. Меня сделали женой пациента, страница 44 – Юлий Люцифер

— Кто тебя этому научил? — спросила я.

— Никто, миледи. Я просто… видела однажды, как мастер Орин держал стебель над светом и что-то проверял. Тогда подумала, что это из-за болезни растений.

Я усмехнулась без радости.

— Конечно. Болезнь растений. А потом эти растения оказываются у постели больных людей. Как удобно устроен мир, когда никто не любит задавать следующий вопрос.

Лина уже почти плакала, но старалась делать это тихо. Дисциплинированная прислуга. Мне всегда особенно жаль именно таких: их ломают не потому, что они злы, а потому, что они приучены бояться точнее, чем думать.

— Селеста знает, что ты сейчас здесь? — спросила я.

— Нет, миледи. Я сказала, что меня позвали помочь в бельевой.

— Хорошо. Значит, у нас есть немного времени до того, как она поймет, что ее цветы заговорили.

Я взяла один из бутонов и осторожно покрутила в пальцах.

— Слушайте меня внимательно обе. Сейчас вы выходите отсюда и ведете себя так, будто этот разговор был о расшитой скатерти и нехватке лавандового мыла. Никому ни слова о коробке, о запахе, о стеблях, о северном крыле и о том, что я знаю про Ориновы флаконы. Если одна из вас проговорится раньше времени, вас не спасет даже то, что я сегодня в хорошем настроении. Ясно?

Обе кивнули.

— Но, — добавила я, — если кто-то из дома попытается заставить вас молчать слишком настойчиво, приходите сразу ко мне. Не к Марвен. Не к Орину. Не к Селесте. Ко мне.

Лина подняла заплаканные глаза.

— Почему вы нам помогаете?

Я посмотрела на нее.

— Не льсти себе. Я помогаю себе. Просто в этой истории наши интересы пока совпадают.

Это ее, кажется, даже успокоило. Честность часто действует на перепуганных людей лучше, чем ложная доброта.

Я отпустила их через задний коридор, чтобы не сталкивались с лишними глазами. Когда дверь за ними закрылась, Мира подошла ближе.

— Вы правда думаете, леди Селеста работает с мастером Орином?

— Думаю, она слишком давно научилась жить рядом с его схемами, чтобы случайно приносить такие букеты. Вопрос только в другом: она в деле с самого начала или просто привыкла пользоваться тем, что уже построили без нее.

— Это хуже?

— Это умнее.

Я взяла коробку и направилась обратно в восточное крыло. На полпути нас встретил управляющий — тот самый плотный мужчина с осторожными глазами, которого я видела в храме. Сегодня он выглядел так, будто уже трижды хотел исчезнуть из этого дома, но жалованье и возраст все еще держали крепче здравого смысла.

— Миледи, — поклонился он. — Позвольте слово.

— Если это слово не «извините», начнем с плохого.

Он моргнул. Наверное, местные женщины редко разговаривали с ним так, будто он тоже часть интерьера.

— Меня зовут господин Тальвер, — сказал он. — Я управляю домом уже шестнадцать лет.

— Прекрасно. Тогда вы шестнадцать лет наблюдаете здесь очень интересные совпадения. Что вам нужно?

Он понизил голос:

— Я бы не хотел, чтобы в доме начались слухи.

— Поздно. В домах вроде этого слухи начинаются раньше правды и живут дольше всех.

Тальвер вздохнул.

— Тогда я скажу прямо. Сегодня после вашего разговора с леди Марвен и мастером Орином слуги уже шепчутся, что новая госпожа вмешивается в лечение и настраивает лорда против семьи.

— Очаровательно. Значит, мою профессию уже перевели на местный язык как «дерзость».