Книга Врач-попаданка. Меня сделали женой пациента, страница 45 – Юлий Люцифер

— Я не разделяю этих слов, миледи.

— Тогда зачем вы их мне принесли?

— Чтобы вы были осторожнее.

Я остановилась.

— Господин Тальвер, вы сейчас напоминаете мне человека, который увидел пожар и решил прежде всего предупредить свечу, чтобы она не выглядела слишком вызывающе.

Он потер переносицу, явно устав от меня еще до того, как успел стать полезным.

— Леди Марвен привыкла, что дом живет без потрясений.

— А лорд Рейнар привык, что ему подмешивают покой в чай, колют удобство в вену и носят цветы с сюрпризом. Не кажется ли вам, что масштаб неприятности слегка неравный?

На лице управляющего мелькнуло что-то вроде испуга. Значит, про цветы он пока не знал. Хорошо.

— Миледи… — начал он.

— Не надо, — перебила я. — У меня сегодня уже был переизбыток мужского тона, объясняющего, что мне следует быть мягче. Если вы хотите мне помочь — принесите список тех, кто за последние полгода отвечал за поставки лекарств, уход за восточным крылом и доступ в северное. Если не хотите — просто отойдите с дороги.

Он молчал. Долго. Потом очень медленно кивнул.

— Я постараюсь.

— Не старайтесь. Сделайте.

Я пошла дальше, не оглядываясь. За спиной Тальвер так и остался стоять в коридоре, словно впервые понял, что новая жена не просто шумная. Новая жена умеет превращать его осторожность в поручение.

Когда я вошла в спальню, Рейнар уже не спал. Лежал на спине, одну руку закинув за голову, и смотрел в потолок с видом мужчины, которому мир снова выдали плохо собранным.

— Ну? — спросил он, не повернув головы. — Дом уже признал вас стихийным бедствием?

— Пока только вредной привычкой. Но я работаю над ростом репутации.

Я поставила коробку на стол и рассказала ему все. Про Лину. Про Ханну. Про флаконы, которые Орин присылает Селесте. Про фразу «полезно привыкнуть к запаху дома». Про длинные полые стебли. Про то, что цветы, вероятнее всего, предназначались мне, а не ему.

Он слушал молча. Только под конец резко выдохнул и прикрыл глаза ладонью.

— Значит, они начали работать и через вас тоже.

— Да. Видимо, сочли, что проще немного притупить мне голову, чем спорить вслух. Не люблю, когда люди выбирают легкие решения за мой счет.

— Вы держитесь странно спокойно.

— Я не спокойно держусь. Я просто уже дошла до того состояния, когда злость начинает работать точнее эмоций.

Он убрал руку с лица и посмотрел на коробку.

— Селеста давно приносила Элизе такие корзины. Та ставила их сначала в спальне, а потом всегда просила вынести. Говорила, от них становится душно.

— И никто не считал это странным.

— В доме, где всем удобнее думать, что женщины просто капризны, вообще многое не считают странным.

Я подошла к окну и распахнула створку сильнее. В комнату вошел холодный воздух. Белые бутоны в коробке качнулись едва заметно.

— Сегодня я поняла одну неприятную вещь, — сказала я.

— Только одну?

— Не язвите. Да, одну главную. В этом доме мою профессию уже сочли дерзостью, потому что она мешает врать складно. А мою тишину, вероятно, заранее приняли бы за слабость.

— И это вас оскорбляет.

— Нет. Это меня развлекает. Потому что теперь я точно знаю, чего они ждали. Покорной жены при полуживом хозяине. Немного испуганной. Немного благодарной. Немного сонной. А получили женщину, которая режет их цветы, вскрывает шкафы и требует списки поставщиков.