Книга 48 минут. Пепел, страница 102 – Виктория Побединская

— Внутрь, – командует Джесс и, оглянувшись через плечо, подталкивает отставших в спину. Вслед за остальными и мы с Ником перешагиваем порог дома. Я столбенею. Арт присвистывает.

— Ты не преувеличил, когда сказал про элитный поселок. Надеюсь, здесь найдется не менее элитный алкоголь. А то башка раскалывается.

Гостиная и правда выглядит так, словно над ней трудилась целая команда профессионалов. Все детали интерьера, даже безделушки, подобраны со вкусом, сочетаются по цвету и форме с мебелью и однотонными светлыми стенами. Парни не обращают на обстановку никакого внимания, а мне впервые за все время хочется разуться. Я окидываю взглядом нашу компанию, дико неуместную на фоне белых персидских ковров: грязные, мокрые, все в запекшейся крови и саже, – и делаю шаг назад, чтобы ничего не запачкать.

Позади захлопывается дверь. Несколько секунд мы смотрим друг на друга в поглотившей всех тишине. В воздухе отвратительно пахнет кровью, потом и не выпущенной на волю правдой.

— Не будем тянуть резину.

Сняв с себя портупею с порядком опустевшими ножнами, Ник присаживается на подлокотник дивана.

— Думаю, ты в курсе, как в Кораксе учат правду из людей вытаскивать, – не церемонясь произносит он, обращаясь к Рейвен. Джесс на всякий случай передергивает затвор. Шон не говорит ни слова, но сложно не заметить, как он напрягся.

— Оружие-то зачем? – растерянно спрашивает Рид, но оба Лаванта вопрос игнорируют.

Рейвен сухо смотрит в глаза Нику, словно спрашивая разрешения, и осторожно опускается в кресло напротив.

— С самого начала, – приказывает Ник.

Девушка делает длинный вдох, а потом начинает рассказ:

— В десять у меня обнаружили эпилепсию, которая не поддавалась лечению, – произносит она, намеренно ни на кого из нас не глядя. Ее взор устремлен в окно. – Разумеется, существовали таблетки, но они могли только облегчить состояние. Сдержать развитие болезни им не было под силу, так что к двенадцати меня одолевали такие галлюцинации, что любой морфинист бы позавидовал. Звучит знакомо, да? – Она хрустит костяшками пальцев и неуверенно улыбается. – С одной разницей: теперь мы создаем их намеренно. Именно тогда отец обратился за помощью к своему другу со времен академии, полковнику Фрэнку Максфилду.

— Как зовут твоего отца?

Ник прищуривается в ожидании ответа – так, словно заранее его знает. Рейвен смотрит прямо ему в глаза, а потом произносит медленно, отделяя каждое слово:

— Альфред Аластер Торн.

Сердце ухает вниз. А потом оглушает понимание. Словно запертая до этого дверь наконец открывается и из нее сыплются ответы. Но сыплются беспорядочно, каждой новой порцией только умножая череду вопросов. «Мужчина, что помог мне в лаборатории. Низкий рост. Черные волосы. А ведь они с Рейвен и правда похожи». Эта мысль давно крутилась в голове, но я не могла сложить одно и другое.

— Самодовольный говнюк, – развалившись на диване, выкашливает Артур, держась за голову.

— Продолжай, – командует Ник. Видно, что девушку задевает его тон. Она упрямо задирает подбородок, не признавая своего положения, но послушно выполняет приказ:

— Мне было тринадцать, когда Вальтер, вернее, доктор Хейз, возглавил проект по изучению нейронных связей. До этого он работал врачом в госпитале при лаборатории. Именно тогда они с Максфилдом разработали программу для солдат, побывавших в горячих точках. Хотели найти способ избавить их от травмирующих воспоминаний. Я провела в больнице год. Хейз смог вылечить мои галлюцинации, но обнаружил в них новый источник для своей исследовательской работы. Тогда и появилось Эхо.