Книга Степной Волк и княжна Ирина, страница 10 – Регина Грез

Теперь Василько ухаживал за лошадьми, дрова таскал и топил печи. С младых лет охранял Ирину, когда та бегала по лесам и полям. Сильно негодовал, когда князь решил отвезти дочь в ханскую ставку. Наверно, спасти хотел, предлагал бежать.

От страшной догадки у Ирины в голове помутилось.

«А где тогда настоящая княжна? Неужели утонула в момент моего появления? И я оказалась как две капли воды на неё похожа? Вот теперь и расхлебывай! А там, в Ингале, Динарка, наверно, плачет — ищет меня. Вот засада!»

— Хорошо, холсты у меня заготовлены и обувка нашита, — рассуждала Устинья, упираясь локтями в изножье постели. — Медов бы еще с утречка запасти и можно ехать с добром.

— Я отца попрошу, чтобы вас оставил, — неверенно сказала Ирина. — Вам-то зачем маяться на чужбине?

— Как я тебя отпущу одну… — улыбнулась старушка. — Я ж тебя вырастила, выходила и хоть ты никогда со мной ласкова не была, душа-то болит. Пока мы с Васильком живы и помаленьку землю топчем, не бросим тебя, болезную.

Ирина молча обняла Устинью, прижимаясь щекой к черному платку, прикрывшему затылок.

— Спасибо вам за все! Простите, что устроила здесь беспорядок. Я сейчас приберу и помогу сложить вещи. Только больше про порчу не говорите. После папиного визита мне сразу легче стало и память почти вернулась. Я думаю, в дороге совсем поправлюсь. Надоело, что меня тут все дурочкой зовут. Я могла бы сессию на отлично здать. Только мне историю скучно было учить. Жаль. Сейчас бы информация пригодилась.

На холмах под Ургенчем жарко горели костры. Пламя ласкало огромные котлы, в которых варился плов. Рядом в медных тазах рабы промывали янтарный кишмиш для пира, отбирали лучшие яблоки, раскладывали их на серебряные блюда из Самарканда.

Великий хан Чангатур праздновал победу над непокорными кипчаками. В золотисто-желтом шатре собрались прославленные воины-багатуры. По деревянным чашам разливался прохладный кисловатый кумыс. Бронзовые светильники разносили душные ароматы мускуса и амбры.

С годами Великий хан еще больше полюбил роскошь сафьяновых подушек и восточных благовоний. Но даже на пиру не снимал своей надежной кольчуги, украшенной большим алмазом в центре груди.

Проницательный взгляд Чангатура внимательно следил за гостями. И вдруг остановился на молодом стройном воине с отрешенным лицом.

Чангатур поднял свою чашу и выплеснул несколько капель кумыса себе на руку, потом провел ею по лбу, благодаря духов, и тут же кивнул воину в знак особого расположения.

— Что, Ирманкул, моя баранина плохо прожарена? Или казы недостаточна жирна? Может, мои слуги подали тебе старый сыр и сухие лепешки, раз ты ничего не ешь. Только скажи, я накажу виновных.

— Твое угощенье выше всяких похвал, Повелитель, — ответил Ирманкул с легким поклоном. — Благодарю, я уже сыт.

Сидевший справа от Чангатура седой старик рассмеялся, обидно причмокивая тонкими губами.

— Нашего славного багатура нынче другой голод терзает. Ему приходит во снах дева небесной красоты. Дразнит сияющими очами и голыми плечами.

— Это правда? — Чангатур бросил обратно в миску кость с остатками мяса и вытер руку о расшитый платок, поданный рабом. — Мне расскажи свой сон! Ты знаешь, я люблю красивые сказки.

Ирманкул свел брови, неодобрительно поглядывая на своего бывшего наставника Джанибека.