Книга Зеленая ведьма: Сад для дракона, страница 79 – Аурелия Шедоу

Он сделал шаг вперёд. Солария надавила кинжалом, и я почувствовала, как по коже побежала тонкая струйка тепла. Но он не остановился.

— Ты говоришь о наследии? Наше наследие — не только в крови, мать. Оно — в этих горах. В земле, что кормит наш народ. В камне, что даёт нам силу. И в жизни, что оживляет и то, и другое. — Его взгляд встретился с моим, и в нём была нежность, столь же сильная, как и ярость. — Она не отнимает моё наследие. Она возвращает ему смысл. Она учит меня быть не просто королём, который берёт. А правителем, который выращивает. Защитником, который лечит.

Ещё шаг. Расстояние между ними сокращалось.

— И да, — его голос снова зазвенел сталью, — я выбираю быть её защитником. И садовником в нашем общем саду. Потому что её сад — это и есть моё королевство. Живое, дышащее, настоящее. А твоё… твоё королевство, мать, было склепом. Склепом из амбиций, зависти и мёртвых традиций.

Солария задрожала. Её лицо побелело от бессильной ярости.

— Ты… ты ничтожество… ты…

— А ты — моя мать, — перебил он её, и в этих словах не было ни капли сыновней нежности, только горькая констатация факта. — И это — твой последний выбор. Отпусти её. Или я заберу её силой. И тогда ты действительно потеряешь всё. Даже ту тень уважения, что заставляла меня до сих пор называть тебя матерью.

Повисла тишина. Напряжённая, звенящая. Кинжал в руке Соларии дрожал. Я видела борьбу в её глазах — безумие веры против животного страха перед сыном, в котором наконец-то проснулся не просто дракон, а Владыка, не знающий компромиссов.

И в этот момент с потолка, с самой верхней точки свода, сорвалось и спикировало вниз маленькое синее чудовище.

Нимбус.

Он не нападал на Соларию. Он пронесся прямо перед её лицом, ослепив её на секунду своим вспыхнувшим, как миниатюрная сверхновая, сиянием. Она вскрикнула, инстинктивно отпрянула, и кинжал оторвался от моей шеи.

Этой секунды хватило.

Золотой свет заполнил капеллу. Не для атаки. Для освобождения. Тонкие, точные лучи ударили по тёмным лозам, связывавшим меня. Растения зашипели и рассыпались в прах. Другие лучи, не менее точные, выбили оружие из рук ближайших заговорщиков, не задев их самих.

Я рухнула на холодный пол, свободная. Силы ещё не вернулись, но я могла дышать.

Каэльгорн стоял между мной и Соларией, широко расставив ноги, его фигура заслоняла меня от всего мира. Он смотрел на мать, и в его позе не было уже ни страха, ни сомнений. Была лишь непоколебимая решимость.

Солария стояла, опустив кинжал. Всё её величие, вся её гордая ярость, казалось, вытекали из неё, оставляя лишь ссутулившуюся, внезапно постаревшую женщину в слишком пышном платье. Она проиграла. Не только эту битву. Всю войну. Она увидела в глазах сына то, чего боялась больше всего — его самостоятельность. Его выбор. Его любовь к другой женщине, сильнее, чем любая сыновья связь с ней.

— Уведите её, — тихо сказал Каэльгорн, не глядя на вошедших в капеллу стражников Алекса. — В ту самую северную башню. Чтобы видела горы. Чтобы думала. Наедине со своим «наследием».

Ее приспешников уже обезоруживали и уводили. Марисса, бледная как смерть, даже не пыталась сопротивляться.

Солария позволила страже взять себя под руки. Она шла, не глядя по сторонам. Но на пороге рухнувшей стены она остановилась и обернулась. Не на сына. На меня.