Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 15 – Юлий Люцифер

— О том, что вам лучше не искать неприятности в первую же ночь.

Он ушел, прежде чем я успела задать следующий вопрос.

Дверь закрылась.

И я осталась одна.

Одна в чужом мире.

Одна в доме человека, которого все боятся.

Одна в теле женщины, чью жизнь я не знала, а вместо ответов мне давали только полуправду и приказания.

Я подошла к зеркалу.

Отражение ударило почти так же сильно, как в первый раз.

Заплаканное лицо. Потекшая тушь. Спутанные каштановые волосы, еще украшенные жемчужными нитями. Бледная кожа. Белое платье. И в глазах — шок, усталость и злость, которую уже невозможно было скрыть.

— Ну и кто ты теперь? — прошептала я отражению.

Девушка в зеркале молчала.

Я подняла руку и осторожно отодвинула кружево. Черная линия на запястье была на месте. Тонкая. Изящная. Почти как узор. Но при взгляде на нее внутри рождалось мерзкое чувство, будто это не просто след, а что-то живое. Как метка, которая только начинает проявляться.

Я прикоснулась к ней пальцем.

Кожа под ней отозвалась слабым теплом.

И в ту же секунду перед глазами вспыхнуло.

Не комната.

Не зеркало.

Темнота.

Гул голосов.

Женский плач — сдавленный, отчаянный.

Потом чьи-то пальцы вцепились в ткань платья. Белого. Точно такого же, как на мне. Чужое дыхание. Чужой страх.

И слово, сорвавшееся с губ, словно вырезанное ужасом:

— Нет…

Я резко отдернула руку.

Видение исчезло.

Я уставилась на зеркало, задыхаясь.

Это было не мое.

Не моя память.

Память тела?

Эвелины?

Я медленно опустилась на стул, чувствуя, как дрожат колени.

Значит, она действительно была здесь. Действительно жила. Боялась. Возможно, пыталась сопротивляться. Возможно, кричала. Возможно…

Умерла?

Мысль пришла слишком тихо.

И поэтому оказалась особенно страшной.

Что стало с настоящей Эвелиной Марейн?

Куда делась женщина, в чье тело меня засунули?

И кто это сделал?

Стук в дверь заставил меня подскочить.

— Леди? — раздался молодой женский голос. — Я могу войти?

Я выдохнула и заставила себя встать.

— Входите.

В комнату вошла девушка лет девятнадцати, в простом сером платье с белым передником. Невысокая, светловолосая, с мягким круглым лицом и огромными испуганными глазами. Она так низко присела в реверансе, будто боялась, что я могу ударить ее за недостаточное усердие.

— Меня зовут Лисса, леди. Я ваша горничная.

— Подними голову, Лисса. Я не кусаюсь.

Она послушно подняла, но взгляд все равно не удержала.

— Вам помочь снять платье?

— Да. И, желательно, снять с меня заодно этот проклятый день.

Девушка чуть дрогнула. Кажется, не поняла, шучу я или нет.

— Простите, леди.

— Не извиняйся за все подряд, — устало сказала я, подходя к ширме. — Здесь все такие запуганные?

Лисса замерла с пальцами на шнуровке корсета.

— Я не понимаю, о чем вы…

— Понимаешь. Просто боишься сказать.

Она молчала.

Шнуровка ослабла, и я наконец смогла вдохнуть глубже. Господи, какой же ад — эти корсеты.

Платье тяжелой волной сползло вниз. Я осталась в тонкой сорочке и впервые по-настоящему взглянула на свое новое тело без всей этой свадебной мишуры. Стройная фигура, светлая кожа, тонкая талия, высокая грудь, длинные ноги. Эвелина была красивой. Очень красивой. И почему-то именно это вызвало не восторг, а еще большую растерянность. Как будто чужая оболочка слишком совершенна, чтобы чувствовать себя настоящей.