Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 163 – Юлий Люцифер

— Вы не пойдете к ней один.

Он даже не удивился.

— Не собирался.

— И не пойдете сразу с обвинением.

— Я не идиот.

— Я иногда сомневаюсь.

На этот раз Эдриан коротко фыркнул. Селена — тоже, едва заметно. Даже Рейнар у двери как будто стал еще тише, чтобы не выдать ничего лишнего.

Проклятье.

Если мы дошли до момента, когда я почти в одной фразе сдерживаю Кайдена от лобового удара, а Селена это признает без спора, значит дом действительно треснул глубже, чем я думала.

— Что вы хотите сделать? — спросила я.

Кайден перевел взгляд обратно на тетрадь.

— Проверить, где именно она была этой ночью и вчера до пожара. Проверить ее доступ к нижним архивам, к комнатам Мирей и к служебным ключам. И поговорить.

— “Поговорить” в вашем исполнении — это часто звучит как приговор.

— А в твоем — как драка словами. Но обычно работает.

Я прищурилась.

— Это была похвала?

— Нет. Наблюдение.

— Лжец.

Селена вдруг заговорила:

— Если вы идете к ней, я пойду тоже.

Все трое посмотрели на нее.

— Нет, — сказал Кайден.

— Да.

— Нет.

— Да. — Она встала. — Если это правда хотя бы наполовину, то я хочу видеть ее лицо, когда она поймет, что больше не одна знает, как правильно использовать женщин для ваших семейных трагедий.

Вот это уже было не про политику.

Лично.

Очень.

И больно.

Я смотрела на нее и впервые за все время по-настоящему поняла: Селена не просто ревновала меня или цеплялась за старый союз. Она тоже в какой-то момент увидела, что в этом доме женщину всегда проще сделать функцией, чем человеком. И пыталась играть с этим как могла — через гордость, красоту, контроль, острые слова. Плохо. Опасно. Иногда гадко.

Но, возможно, это тоже была форма выживания.

— Я пойду, — сказала я.

Кайден сразу повернул голову.

— Конечно.

— Это не обсуждается.

— Ты обожаешь повторять мои фразы.

— У меня хороший учитель.

Эдриан закрыл тетрадь.

— Тогда идем все. И, ради богов, без красивых одиночных решений. На сегодня лимит исчерпан.

Я коротко кивнула.

Кайден еще секунду смотрел на меня, потом на Селену, потом на тетрадь.

И снова я поймала это ощущение через метку: не то чтобы он не доверял мне участвовать. Наоборот. Он уже слишком привык считать мой голос обязательным. Просто ему по-прежнему трудно пускать меня туда, где может стать по-настоящему грязно.

И это я тоже уже видела слишком ясно.

— Хорошо, — сказал он.

Вот так просто.

И от этого снова стало чуть теснее в груди.

Потому что да — он учится не решать один.

А я, кажется, начинаю привыкать, что он действительно это делает.

Дом не прощает.

Эта фраза билась в голове все время, пока мы шли по коридору к комнатам Агнес.

Если тетрадь права, то леди Агнес может оказаться не просто хранительницей страшной истины, а человеком, который слишком давно решил: дом должен выстоять любой ценой. Даже если для этого придется “правильно” потерять кого-то из нас.

И тогда это меняло все.

Абсолютно все.

Я шла между Кайденом и Селеной — вот уж ситуация, которую еще неделю назад я бы сочла признаком окончательного безумия, — и чувствовала, как сам дом будто сжимается вокруг.

Тихие коридоры.

Слуги, моментально исчезающие из поля зрения.

Тяжелый воздух.

Старые стены.

Дом, который не прощает.

Не тех, кто выбирает не ту любовь.

Не тех, кто хочет сломать схему.

И, возможно, не тех, кто все-таки выжил там, где должен был умереть.