Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 164 – Юлий Люцифер

У дверей Агнес мы остановились.

Рейнар первым шагнул вперед и постучал.

Слишком ровно.

Слишком вежливо.

Как человек, который сам уже понимает: сейчас эта дверь может открыться в совсем другую версию дома.

Изнутри донесся спокойный голос:

— Войдите.

Кайден взял тетрадь в руку.

И я вдруг очень ясно поняла:

сейчас либо рухнет еще одна правда, либо мы впервые увидим, насколько глубоко этот дом действительно умеет лгать даже тем, кто считает себя его противоядием.

Дверь открылась без скрипа.

Как будто и комната, и сама Агнес уже знали, что мы придем именно так — не вдвоем, не вежливым визитом, а почти делегацией после новой трещины в доме.

Она стояла у письменного стола.

Все так же безупречно собранная. Темно-синее платье. Волосы убраны. Лицо спокойное. Только взгляд, скользнувший по нам всем сразу — по Кайдену, по мне, по Эдриану, по Селене, по Рейнару у двери, — был слишком быстрым для настоящего равнодушия.

Она сразу поняла: мы пришли не за еще одной правдой. Мы пришли проверять ее.

— Как многолюдно, — сказала Агнес. — Я должна польститься или насторожиться?

— Второе, — отрезал Кайден.

Он вошел первым. Я — за ним. Селена осталась слева у камина, Эдриан — у двери, чуть в стороне, как человек, который не собирается вмешиваться первым, но и выйти никому не даст. Рейнар закрыл за нами дверь.

Воздух в комнате сразу стал тяжелым.

Кайден положил тетрадь на стол.

Не швырнул.

Не бросил.

Именно положил — слишком аккуратно для пустой формальности. Как вещественное доказательство, которое еще не объявили таковым вслух.

Агнес опустила взгляд на обложку.

И я увидела.

Да.

Всего миг.

Но достаточно.

Узнала.

Она знала эту вещь.

— Откуда? — спросила она.

— Сначала ты, — сказал Кайден.

Тон был ровный.

Почти ледяной.

Тот самый, которым он говорит уже не как племянник или милорд, а как человек, который слишком долго терпел и теперь не намерен давать ни шага в сторону.

Агнес медленно подняла глаза.

— Вы не в том положении, чтобы входить сюда с допросом.

— Ошибаетесь, — сказала я. — Именно в этом положении мы и пришли.

Ее взгляд перешел на меня.

Не мягко. Не жестко.

Оценивающе.

— Значит, нашли еще кое-что.

— Нашли достаточно, чтобы понять: вы знали больше, чем сказали.

Селена шагнула ближе к камину.

— А может, и делали больше.

Агнес повернула голову к ней.

И вот тогда впервые в ее лице мелькнуло что-то похожее на настоящее раздражение.

— Ваше присутствие здесь особенно утомительно.

Селена тонко улыбнулась.

— Зато впервые искренне.

Кайден раскрыл тетрадь на отмеченной странице и повернул к Агнес.

— “А. считает, что правильная потеря удержит младшего в схеме”.

Он говорил негромко.

— “Если младший снова привяжется, А. даст дойти до конца”.

Еще тише.

— “Дом не прощает тех, кто выбирает не ту любовь”.

Тишина после этих строк была хуже крика.

Агнес смотрела на страницу несколько секунд.

Не читала — смотрела.

Как на старую рану, которую кто-то вдруг положил на стол.

Потом подняла взгляд.

— Вы пришли спросить, я ли это “А.”?

— Нет, — сказал Кайден. — Я пришел посмотреть, как ты солжешь.

Ох.

Удар был точным.

И очень холодным.

Я почувствовала через метку: ему трудно держать этот голос. Не потому, что сомневается. Потому что слишком не хочет услышать ответ.