Книга Попаданка в тело обреченной жены, страница 24 – Юлий Люцифер

Вот оно.

Женщина, занявшая место у его стола, слишком рано почувствовала себя хозяйкой.

Рэйвен поднялся.

Не резко. Но достаточно, чтобы все тоже зашевелились. Не из уважения ко мне. Из инерции к его движению.

— Мирен, — сказал он.

Я посмотрела на свободное место напротив.

Не мое.

Мое место было дальше. Чуть в стороне. Словно за эти недели мое присутствие уже научились учитывать как формальность, а не центр стола.

— Похоже, в моем доме за время моей болезни успели многое переставить, — сказала я.

Тишина после этой фразы обрушилась мгновенно.

Лиора побледнела.

Эвелин чуть подалась вперед.

Варден усмехнулся уголком рта, будто ему даже стало интересно, насколько далеко я зайду прямо в первую минуту.

А Рэйвен смотрел так, будто уже понял: да, тихого возвращения не будет.

— Ты слаба, — сказал он. — Тебе лучше сесть.

— Да. Именно это я и собиралась сделать. На свое место.

Я двинулась вдоль стола медленно, чувствуя, как ноют ноги, как горит спина и как взглядов становится все больше с каждым шагом. Но сейчас уже не важно было, насколько мне тяжело. Важно — чтобы они увидели: я не просто жива. Я вижу, что здесь успели сделать без меня.

Когда я остановилась рядом с Лиорой, она подняла на меня глаза.

Очень красивые. Очень светлые. И слишком испуганные для женщины, у которой чистая совесть.

— Простите, — произнесла она тихо, — я думала…

— Что именно? — спросила я.

Она осеклась.

Вот так. Прекрасная, мягкая, светлая женщина, а правильных слов в моменте нет. Потому что ни одна из удобных версий не работает в лицо живой жене.

— Я не хотела…

— Снова очень расплывчато, — сказала я. — Вы не хотели сидеть на моем месте? Или не хотели, чтобы я успела это увидеть?

— Мирен, — резко произнес Рэйвен.

Я даже не повернулась.

Потому что сейчас важнее был не он.

Она.

Эта новая, светлая, мягкая фигура у его стола. Та, которую, вероятно, уже начали обживать рядом с ним, пока прежняя жена наверху медленно умирала и “нуждалась в покое”.

Лиора встала сама.

Вот это было умно. Не до конца — но умно. Не стала держаться за стул и разыгрывать невинность дальше. Значит, либо Эвелин уже успела чему-то ее научить, либо сама Лиора была не такой простой, как хотелось бы ее лицу.

— Прошу, — сказала она, уступая место.

Я села.

Не опираясь лишний раз на стол. Не выдавая, как колотится сердце и как все тело молит об одном — лечь обратно, пока не стало темно в глазах. Нет. Сейчас слабость была моим делом. Не их.

Слуги тут же задвигались тише.

Блюда переставили.

Бокалы поправили.

Стулья скользнули по полу. Дом начал быстро перестраивать картинку. И именно это подтверждало все сильнее любого признания: да, без меня здесь уже давно репетировали другой порядок.

— Ты не должна была спускаться, — сказала Эвелин.

Я взяла салфетку.

Развернула ее спокойно.

— А вы не должны были усаживать на мое место другую женщину, пока я еще дышу.

Варден кашлянул, скрывая смешок.

Лиора опустила глаза.

Рэйвен молчал.

Вот это его молчание было самым важным. Не потому, что он соглашался. А потому, что не мог даже соврать достаточно убедительно, будто все это случайность, неудачная рассадка или излишнее мое воображение.

— Лиора просто помогала дому в тяжелое время, — сказал он наконец.

Я подняла голову.

— Конечно. Нет ничего невиннее женщины, которая “просто помогает дому”, пока жена хозяина умирает наверху.