Книга Дочь Ненависти: проклятие Ариннити, страница 103 – Елизавета Девитт

Силуэт в проходе, освещённый алым закатным солнцем, заставил моё сердце предательски рухнуть куда-то в пропасть. А письмо, зажатое в его руке, стало тем приговором, который я сама же и подписала…

Всё, что было написано прежде — пустая пена

на разок, на зубок; я месила, они глотали

это театр, спектакль — все знают, что смерть мгновенна

А не то, как все её раскатали.

© Ананасова

— Питер?.. — мой голос сорвался в беззвучном хрипе.

Я не верила глазам и всё же знала: случайностей не бывает. Его появление здесь не было промахом судьбы — это был нож Ариннити, вонзившийся мне в грудь. И от ужаса я застыла, будто кровь внутри обратилась в лёд.

Только рыжее солнце, видя мой неприкрытый шок, лишь на миг замер в дверях храма, но, сжав в кулак всю волю, смело двинулся вперёд.

— Лили… я получил твоё письмо. И…

Голос парня дрогнул, когда он оглядел храм: разбитые осколки алых витражей валялись повсюду, точно разбросанные лепестки окровавленной розы. Он не понимал, что здесь произошло, но всё же нашёл силы усмехнуться:

— Ну и местечко ты выбрала для встречи.

Эти глаза — зелёные, как весенняя листва, глупо честные и открытые — смотрели только на меня. И не видели той, что стояла за моей спиной. Ту, что на самом деле и позвала его сюда.

Ариннити, сидя на алтаре, всё так же мрачно усмехалась, и её взгляд, полный едкой насмешки, прожигал мои лопатки, как окурки сигарет.

Мне было плевать на неё, плевать на её торжество. Я шагнула вперёд, навстречу другу, идущему ко мне вдоль скамеек по узкому коридору в центре.

— Проваливай, Питер! — глухо рявкнула я, срываясь, когда наши взгляды встретились. — Ты зря пришёл, ясно? Вали отсюда!

И он улыбнулся — наивно, нелепо, по-мальчишески, почти как раньше. Так, будто моё «вали» было заботой, а не криком отчаяния.

— Брось, Ли, — он поднял вверх моё проклятое письмо, очевидно искорёженное рукой богини. — Думаешь, я уйду после таких слов? Нет. Прежде я обязан… извиниться.

Я задохнулась, осеклась, и гневный крик, готовый сорваться с губ, захлебнулся во мне. Вместо него к горлу подкатил предательский ком. Я захлопнула рот, будто боялась, что стоит мне заговорить и выльется всё: боль, страх, вина.

Я не хотела слышать эти слова от него. Не здесь. Не сейчас. Не под проклятым взором той, что смотрела на это бесплатное шоу, как критик в театре, взвешивая каждую нашу эмоцию и, презрительно кривя губы, думала: «Слабовато играют».

Но это была не игра, а жизнь. В ней не оставалось места для сантиментов.

— Ну почему до тебя с первого раза не доходит⁈ — выплюнула я сухо, пальцем указывая на дверь. — Уйди уже!

Достигнув Питера, я, не смущаясь того, что парень давно стал выше меня на две головы, грубо схватила его за локоть белой рубашки и почти силком потащила к выходу. Но всё, чего добилась, — искреннего удивления на его лице.

Долбанные тренировки явно шли ему на пользу: его тело не сдвинулось ни на дюйм. Он спокойно перехватил меня за плечи и, наклонившись ближе, вынудил встретиться с ним взглядом. Его глаза горели тревогой, но не страхом.

— Нет, Лили. Хватит убегать, — пальцы сжали мои плечи крепче, и голос знакомого мне мальчишки вдруг стал до странного взрослым: тихим, но непоколебимым. — Я должен сказать, даже если ты проклянёшь меня за это.