Книга Дочь Ненависти: проклятие Ариннити, страница 100 – Елизавета Девитт

Храм и правда был древним. Возможно, когда-то самым роскошным в столице: позолота по сводам, витражные окна, сквозь которые закатное алое стекало по плитам живописными узорами.

Всё это, включая мою фигуру в центре зала, казалось заранее прописанным сюжетом. И оттого так бесило.

— Могла обойтись и без похищения. Свидания обычно назначают иначе, — мрачно бросила я, вскинув взгляд на массивную статую Ариннити, раскинувшую руки в безмолвном благословении.

Но стоило мне ступить на каменную мозаику у постамента, изображавшую падающую звезду, как всё переменилось. Масло в лампадах вспыхнуло с глухим рокотом, пламя облизало потрескавшиеся стены. Воздух задрожал от сил, предшествующих магии. И тогда я впервые ощутила её дыхание: глубокое, тягучее, будто крадущее воздух из моих собственных лёгких.

Ариннити сплелась предо мной из золотого сияния и ряби воздуха, сложившихся в очертания её эфемерного платья, колыхавшегося без ветра. Богиня же была более чем реальна — прекрасна, как ангел, но зла, как чёрт.

Не дожидаясь моей глупой иронии, она шагнула ближе и с размаху ударила меня хрупкой рукой так, что у меня едва не сломалась челюсть. Я камнем полетела на пол. И после этого уже сомневалась, что смогу подняться снова.

Но тут её рёв расколол своды храма:

— Как ты посмела, ничтожная тварь⁈

Её голос, точно царапающий нож по эмали, звенел в черепе так, что мне показалось: из ушей и вправду заструилась кровь. Но я лишь медленно подняла на неё взгляд, чтобы встретить эти полыхающие глаза цвета вечности и, слизав кровь с губ языком, так невинно поинтересовалась:

— Посмела что? Попыталась спасти этот мир от тебя, спалив твой храм? Увы… не вышло!

Идеальные губы богини искривились в оскале. И в тот же миг она потеряла самообладание. С криком, наполненным такой силой, что витражи с треском разбились и рассыпались по полу алыми бликами, как капли крови, она ударила меня снова.

Острый каблук её туфли врезался в мою грудь, пригвоздив меня к мозаике. Ариннити нависла надо мной — яростная, величественная, бессмертная, — и я почувствовала свою ничтожность под её тенью.

— Мне поклоняются тысячи миров! — рычала она, и в её голосе звучала не гордость, а глубокая обида. — Думаешь, мне есть дело до одного храма? Нет!

Её глаза вспыхнули, как расплавленное золото, когда она перешла на крик:

— Но дракон у меня один, благодаря тебе. Один! И он в бешенстве, как и я!

Щелчок — пазл встал на место.

Я была поражена её выходкой, но всё же нашла в себе силы нагло скинуть её чёртов каблук. Резкое движение заставило Ариннити на миг потерять эфемерность, и она материализовалась рядом, словно доказывая, что ей пришлось снизойти до моего уровня.

И я поднялась с намеренной медлительностью — слишком упрямая, чтобы пресмыкаться перед той, чьих драконов уничтожала с азартом палача, исполняя приказы отца.

Ведь дракона мог убить лишь дракон.

Я управляла одним из самых древних во вселенной во времена, которые помнила как старый сон: лишь обрывками. В них было так мало смысла, но так много крови — чужая война, чужие победы, чужая боль. Меня никогда ничего не волновало.

Я была лишь инструментом, холодным и прагматичным. Им и осталась.

Потому, сплёвывая кровь ей под ноги, я пренебрежительно бросила, заранее зная, что права: