Книга Дочь Ненависти: проклятие Ариннити, страница 29 – Елизавета Девитт

— Исключения всегда ведут к правилам, мистер.

Я отвернулась в наивной надежде, что это наваждение отпустит меня, если на него не смотреть, если утопить это жуткое чувство в груди ещё одним стаканом.

Потому и подняла два пальца вверх, дав знак бармену повторить. Но, даже не оборачиваясь, я уже знала: этот незнакомец никуда не уйдёт. И что было страшнее всего — я этого не хотела.

— Зови меня Кса́ндер, — его голос был прохладным, как металл, но с той опасной глубиной, от которой мурашки бежали по коже. — И я точно знаю: героизм — это невыгодное вложение. Особенно если «принцессы», что попали в беду, сами лезут к драконам на рожон.

Мой смех был безжалостно утоплен в бокале виски, вместе с роем бабочек, что рождались в животе от одного косого взгляда исподлобья на него.

Его железный, если не сказать непробиваемый, каркас —облачённый в выверенный, безупречно сидящий костюм с лоском врождённой уверенности — говорил одно: он давно к этому привык.

Я же, напротив, сплошной хаос и предвестница апокалипсиса в одном лице. И потому давно уяснила: цепляло во мне остальных не тряпки на теле, а взгляд проклятых, чёрных глаз. Поэтому то, что я была ему не чета, было так же очевидно, как и то, что принцессой меня в потрёпанных штанах, где каждый карман прятал острое лезвие, было сложно назвать.

— Знаешь, Ксандер, ты гораздо больше похож на дракона, нежели тот слюнтяй.

Парень рядом, едва пригубив обжигающий напиток, бросил в мою сторону ответный взгляд невозможно голубых глаз.

— Значит, ты видишь больше, чем другие, принцесса, — странным и глубоким, как океан, голосом произнёс тот, кто так невесело при этом улыбнулся.

И ведь я не могла признаться ему, что от его голоса у меня так предательски замирал пульс, а к нему перманентно начинало тянуть, как к магниту. Всё это казалось изощрённой пыткой одной злопамятной богини, что подкинула меня этому «дракону» на растерзание.

И я знала: из его лап мне, вероятно, было не суждено выбраться. Но я просто ответила ему, с равнодушием пожимая плечами на перспективу собственной смерти от его рук:

— А ты, выходит, слеп. Я далеко не принцесса, — губы растянулись в усмешке, но ресницы предательски дрогнули, опускаясь вниз. — Меня зовут Лили. И, если уж на то пошло, я сама ем таких на завтрак, как тот страж, не жуя. Так что не стоило…

— Стоило. Даже если ты пошлёшь меня следом, но… — он помедлил, прежде чем доверительным тоном закончить: — Я правда надеялся, что ты тоже сделаешь исключение и потанцуешь со мной?

Я ненавидела себя за то, как легко он обезоруживал меня, пробивая любую мою защиту этой до безумия обаятельной улыбкой. Может, именно поэтому я становилась одновременно жёстче и уязвимее, когда заглядывала в море его глаз, что грозило накрыть меня прибоем. А я задохнулась, не выплыла и, похоже, даже не хотела спасаться.

Он протянул руку, не настаивая, просто оставляя её в воздухе — как шанс, как вызов, как петлю, которую я сама могла затянуть на шее.

— Я танцевать не умею, — произнесла я неоспоримый факт, а не отказ. Это была неприглядная правда.

Но брюнет лишь взглянул на полупустую площадку для танцев, затянутую облаком сигарного дыма, а потом наклонился ближе и заговорщицки шепнул:

— Никто и не узнает. Я, между прочим, неплохой учитель. Пойдём, обещаю не жаловаться, если ты растопчешь мои ноги вместе с моим сердцем.