Книга Дочь Ненависти: проклятие Ариннити, страница 38 – Елизавета Девитт

Вьюга точит ветра, на загривке щетиня шерсть.

Раны множатся, поцелуями их зашей

Ненасытно, ревниво, словно сама зима.

Песня Севера — злато, в ней ли звучать словам?

Как на плаху идет обреченный: спокойно, ровно,

Так и нежность твоя однажды мне вскроет горло.

© Надежда Петрушина

Новость, прогремевшая на всю столицу, пусть и вызвала бурю обсуждений, но быстро стихла. Король, по слухам, шёл на поправку и явно не собирался покидать свой тёплый трон.

А банды, делившие город на районы, были только рады: с ним можно было продолжать всё по-прежнему — тихо, стабильно, без сюрпризов. Законное беззаконие — именно такому порядку они всегда были преданы.

И я тоже была частью этой преступной экосистемы, работая на Винсента. Совесть за это меня не мучила, пока проценты с продаж стабильно росли вместе с ценой на мои изделия.

Благодаря ему слухи о новом артефакторике расползлись по городу быстрее, чем крысы по ночным улицам. Заказы множились, клиенты тоже, а я, наоборот, не могла разорвать себя на части, чтобы успевать больше, не теряя в качестве.

В итоге за одно и то же количество затраченных сил я с каждым месяцем получала всё больше денег. Винсент, замечая мой недоумённый взгляд при очередном расчёте, лишь ухмылялся по-волчьи, воспринимая это как комплимент лично ему.

А пока Пит горел в своей любовной лихорадке, тратя всё свободное время и деньги на Шарлотту, мне оставалось одно — тонуть в работе. А работа, по иронии судьбы, неизменно вела меня к чудовищу со смертельно привлекательной ухмылкой.

Хотя поначалу мы с Винсентом отнеслись друг к другу с осторожностью: присматривались, следили, проверяли на прочность шутками и временем. А после однажды просто провели ночь вместе — и всё изменилось.

Ночь не в постели, а за кипой черновиков, споря до хрипоты о нюансах создания артефактов, об идеях и способах их реализации. Неустанно исписывали тысячу листов в его кабинете, пока не заметили, как в окна постучался рассвет.

И после таких ночей стало больше. Слишком много.

Ведь разговоры между нами текли легко, как вино, молчание никогда не резало слух, а каждый созданный артефакт в нашем странном дуэте был уникальным — почти как мы сами, два одиночества, что случайно нашли общий язык.

Неудивительно, что наши удачные совместные наработки разгребали, как горячие пирожки. А неудачные — всегда были вопиюще амбициозны. И нередко смертельно опасны.

Однажды, экспериментируя с артефактом-телепортом, мы едва не отправили весь кабинет Винсента в небытие. Пространство вокруг нас неконтролируемо сжалось, заклинания перекосило, и воздух гудел так, будто сам мир пытался вывернуться наизнанку. Мы выжили чудом. И с тех пор решили не искушать судьбу: были всё же силы, с которыми даже нам не стоило играть.

И всё же за одно только то, что Винсент неизменно поддерживал мои самые безумные идеи, ему стоило сказать спасибо. Его тень, его связи, его чёрный пиар в нужных кругах открывали мне все двери.

Вот только признательность я выражала всегда своеобразно.

— Ты становишься знаменита, цветочек. Вся элита уже грызётся за право заполучить хоть один твой артефакт… — протянул Винсент, прячась за болтовнёй, как за щитом. Ему было проще шутить, чем смотреть, как я стерилизую свой новый шедевр. — И я признаю, что ты гениальна, но я всё-таки не уверен, что готов к подобным экспериментам. Напомнишь мне наше стоп-слово?