Книга Княжна Эворта. Нетлеющие страницы судьбы, страница 70 – Анастасия Максименко

…Его бывший секретарь убедительно просил не трогать посланца и отпустить того с миром; впрочем, посланец весьма успешно сам себя отпустил. Но до конца отпускать заинтересовавшую личность даже по просьбе друга и, как оказалось, далеко не простого человека, цесар не собирался. Не в его правилах.

Письмо осыпалось пеплом на землю, смешиваясь с грязью. Цесар вскинул голову к закатному небу.

…И почему людям обязательно нужно влезть туда, куда не следует. Эгоистично поставить свой народ под удар, рисковать семьями и их благополучием, ввязываться в войны или же… искать способы пробраться под завесу или, того хуже, развеять ее. Отчего же мерзким букашкам не сидится на заднице ровно? Почему обязательно нужно все испортить, извратить, уничтожить? Цесар не имел понятия, сколько он жил, а ответ на животрепещущий вопрос так и по сей день не находился, даже когда он лично вскрывал черепушки глупцам, как консервные банки, пытаясь отыскать зудящий на подкорке ответ. В черепушках оказывалось пусто. Но, может, в том и ответ?

С пальцев мужчины сорвались мерцающие черные искорки, накрыли мертвый город магией, проникая в каждое строение, под каждый камушек, щель, кочку. Отыскали в одном из домов хитро укрывшиеся напрочь сгнившие души вольных наемников, по чьей милости и милости их соратников он едва не лишился на долгое время силы. Цесар хмыкнул. Пешки. Виновные пешки; дом с треском осыпался пылью, погребая под собой казненных.

Скрестив за спиной запястья, мужчина неторопливым прогулочным шагом направился прочь из города, на десятом шаге его полностью поглотила тьма, унося своего носителя в столицу Декморта.

~*~*~*~

Несколькими часами ранее…

Райли

В флегматично-тоскливом настроении стоял напротив родового гобелена, угрюмо рассматривая сомкнутый бутон мэлса — белоснежного цветка, какой многие столетия рос на молодых виноградных плантациях нашего рода. Фактически на родовой истории Райли ВанМэлса более не существовало.

— Любуешься? — раздался за спиной негромкий голос отца. Обернувшись к невозмутимому графу, вернул внимание гобелену. Любовался ли я? В каком-то смысле да.

Отец встал по левое плечо, как и я, вскинул голову к ветвистому древу; всего лишь несколько распущенных ярко-горящих цветов, остальные — или, как мой собственный, сомкнутые, означающие переход в другой род, или выжжены смертью, или попросту истерлись со временем, и лишь имена, как дань уважения, все так же тускло светятся на гобелене, тем самым говоря о не до конца позабытых магах рода.

— Ты разочарован, отец?

— Разочарован ли я? — в голосе графа неподдельное изумление. — Отчего же я должен быть разочарован? Мой сын — младший князь славного светлого рода, напротив, я горжусь тобой, — на плечо опустилась теплая тяжелая ладонь родителя.

— Наш род отныне фактически обезглавлен, — тихо заметил. — На твоем месте я бы как минимум злился.

Отец усмехнулся.

— Глупости, сын. Знаешь, несколько сотен лет назад ВанМэлсы оказались в похожей ситуации, твой прадед Йелоу по приказу князя перешел в род АдЦелсов, без наследников ВанМэлсы оказались в шатком положении. Однако спустя тридцать лет у прадеда родился второй ребенок, — граф вскинул руку к выжженному бутону с именем — Реннойя ВанМэлс. — Именно этот ребенок вновь по приказу повелителя принял нити правления графством.