Книга Истинная заноза для декана, страница 42 – София Руд, Эйрена Космос

Кровь аморинов. Тех существ, способных влюблять в себя всех, кого пожелают, одним лишь поцелуем. Но я поцеловала декана тогда в библиотеке, а ничего не изменилось. Вроде. Ну, кроме появления метки у меня на теле.

— Я понимаю, как тебе сложно улыбаться тому, чей клан убил твоих бабушек и дедушек, но миссия должна быть выполнена в срок, если ты хочешь жить. Если тебе не наплевать на мою жизнь, ведь я голову свою ставил, обещая, что ты справишься и будешь очищена от грехов отца, — добавляет ректор осипшим от долгого разговора голосом.

Я тихонько сажусь на кровать и даже не слышу, как она поскрипывает. Все мысли занимает история, которую он мне рассказал.

Выходит, род Амалии и род Рэймара кровные враги. И Амалия, несмотря на то что её родителей казнил Альберт за предательство, делала все и даже больше, чтобы осуществить свою миссию. Даже прибегла к опасному привороту, из-за которого меня и затянуло в её тело, а она сама…

Надеюсь, она тоже жива и, может быть, успешно пользуется моим телом, дышит полной грудью, когда никому и ничего больше в этом мире не должна.

Так, чего это я о ней переживаю, а не о себе? У меня тут вообще проблем выше крыши.

И заключаются они вовсе не в том, что у меня месяц на операцию «миссия невыполнима», а в том, что министерская проверка может нагрянуть хоть завтра. И тогда попрут меня с вещичками на выход, узнав обо всех прошлых выходках, которые дядя-ректор прикрывал.

И тогда я смогу видеть декана Рэймара только на фотографиях… тьфу ты, в моментофиксациях (как тут говорят) в газетах. И то это только до тех пор, пока меня не прибьёт злой мстительный дядя, до одури жаждущий справедливости.

Сколько бы ни думала, как выкрутиться из этой ситуации, стоящие идеи в голову не приходят, а в сон клонит так, что не замечаю, как засыпаю в тихой пустой палате лазарета. Я бы, конечно, лучше вернулась в комнату к своим девочкам, но ректор велел остаться тут до утра.

Мол, будет лишний повод сказать, что опоили и я была не в себе. Даже лекарю велел какую-то бумажку ему дать на эту тему после исследования.

— Амалия. Амалия, вставай! — пробивается сквозь сон голос дяди. И звучит он неожиданно бодро.

Ректор в хорошем настроении? Что могло измениться за одну ночь?

Или не только ночь?

Перевожу сонный взгляд с внушительного живота дядюшки, на котором топорщатся серые пуговки камзола, на окно, за ним светит яркое солнце. И, судя по его положению на небе, уже давно за полдень.

Вот это я поспала. Всё ещё зелье никак не выветрится?

— Всё в порядке? — напрягаюсь я, приподнимаясь на постели.

Ну неспроста же вечно недовольный ректор сейчас светится от счастья.

— Всё прекрасно! Сейчас же умывайся, прихорашивайся и живо беги на отбор для соревнований. Сделай всё, чтобы попасть в личные ученицы к декану Рэймару!

— А министерской проверки не будет? — туго соображаю я.

Мы же вчера вместе к смерти готовились, боялись этой проверки, как судного дня.

— Она уже пришла.

— Что? — Я подскакиваю.

Тогда чего же он радуется?

— И ушла. Вместе со всеми журналистами. Виновников накажут по всей строгости! А тебе следовало сразу признаться, кто тебя в таверну потащил, моя невинная, опоенная злымизавистниками девчонка! — Он тычет мне каким-то черновиком, очень похожим на эскиз газетной статьи. — Смотри! Уже завтра это будет во всех вестниках.