Книга Проклятие пикси, страница 23 – Елизавета Берестова

Графиня Сакэда одобрительно кивнула, отложила газету и сняла пенсне.

— Присаживайтесь, госпожа ...

— Таками, — подсказала чародейка, более чем уверенная, что бывшая придворная дама обладает прекрасной памятью на имена, — королевский коронер Эрика Таками к вашим услугам. Скажите, леди Элеонор, вы принимаете лекарства?

— Это имеет значение? — ровные брови графини сдвинулись к переносице в недовольной гримаске, — вам надлежит защищать меня от маленького народца, а не задавать вопросы о моей частной жизни.

"А вам надлежит отвечать на вопросы офицера Кленовой короны при исполнении,"— про себя подумала Рика, а вслух сказала:

— Чтобы мой отчёт господину Окку был полным и всесторонним, мне, как это ни прискорбно, приходится вторгаться в частную жизнь людей.

— Я не принимаю никаких лекарств, разве что иногда пью пилюли от головной боли. Делаю я это весьма нечасто, строго по необходимости.

Чародейка записала ответ.

— Касательно трав: вы используете отвары, тинктуры, вытяжки?

— Никогда! — отчеканила графиня, — все травники — шарлатаны. Они обещают чудодейственное средство, а на деле вы получите толчёные листья да сухие ягоды, толку от которых будет не больше, чем от чашки чая или просто горячей воды. Мой врач, господин Фарлинг, он ещё моего незабвенного Чарльза пользовал, категорический противник траволечения.

— Спасибо, ваш ответ исчерпывающ, — Рике порядком надоело слушать про недостатки лечения травами, — вы можете мне описать подробнее, какие голоса вы слышали? В какое время и при каких обстоятельствах?

Бывшая придворная дама с явной неохотой начала рассказывать. При этом она легко отвлекалась на посторонние уточнения, перескакивала с одного на другое, увязая в ненужных подробностях.

Из этого путаного повествования чародейка вычленила следующее: голоса звучали в первой половине ночи, вскоре после полуночи. Как раз в это время графиня только-только засыпала. "Жизнь в Кленовом дворце привычки человека до конца дней меняет,"— пояснила она. Описывала графиня голоса как тонкие, писклявые, весьма раздражающего и неприятного тембра. На вопрос чародейки, откуда они раздавались, пожилая дама пожала плечами и заявила, будто голоса заполняли всю комнату, это только подтверждало подозрения Рики, что голоса пикси звучат в голове леди Элеонор. То, что пикси иногда вполне разборчиво угрожали и запугивали, а иногда лишь неразборчиво бормотали на своём языке, тоже лило воду на гипотезу о неумеренно развитом воображении. Тем более, что графиня Сакэда никак не могла определить, были эти голоса мужскими или женскими.

— Видите ли, звук голосов был настолько нечеловеческим и раздражающим, что определить пол говорившего не представлялось возможным, — леди Элеонор скривилась. Казалось, само воспоминание причиняет ей беспокойство.

Эрика решила перевести разговор на следы. Следы на муке графиня описала подробно, сравнив их размер с фалангой большого пальца. Она утверждала, что пикси танцевали босиком, и обе ноги у них одинаковые: в смысле, правую нельзя отличить от левой. Сколько их было, леди Элеонор сказать не могла. Может один плясал, может — несколько. На зеркале красовались отпечатки рук — эдакие маленькие ладошки, совсем как у грудного младенца, но с очень длинными пальцами. И походило это на заглядывание с обратной стороны зеркала.