Книга Проклятие пикси, страница 48 – Елизавета Берестова

Слезы сами хлынули из глаз, но графиня Сакэда упорно шла по следам мимо розария, сквозь живую изгородь зеленеющего под снегом можжевельника прямо к расщеплённой грозой иве. Следы огибали дерево против солнца и краем дорожки вели обратно к дому, где терялись среди других следов. Не было сил, не было слов, не было чувств кроме отчаянья. Отчаянья от осознания, что она ходила ночью по саду в домашних туфлях и шёлковом халате. Это она сама собрала снег подолом и зачерпнула туфлями. Значит, она начала ходить во сне, совсем как Чарльз перед своей кончиной. Нахлынула неослабевающая горечь утраты, защемило сердце, леди Элеонор пошатнулась и упала в обморок.

Очнулась она уже в доме на диване в гостиной. Лоб ей холодило влажное полотенце, а вокруг витал отвратительный запах нашатыря. Флакончик с нюхательной солью стоял рядом.

— Хвала богам, вы очнулись, — компаньонка сидела в ногах, — как же я испугалась! Вы рухнули в сугроб как подкошенная. Хорошо, что у меня достало сил перенести вас в дом. Лежите, лежите, — девушка мягко пресекла попытку графини подняться, — Хана побежала за доктором. Пока он вас не осмотрит, лучше полежать.

Леди Элеонор опустила голову назад на подушку. Сразу вспомнилось всё: мокрые домашние туфли, цепочка следов вокруг проклятого дерева, угрозы пикси, которые начинали сбываться с угрожающей безысходностью.

— Доктор прибыли, — объявила влетевшая в гостиную Хана. Она дышала так, словно приехала вместе с мэтром Домбруком, а всю дорогу бежала за его каретой. Следом за ней вошёл и сам доктор: как всегда бодрый, румяный с неизменным саквояжем в руках. По комнате мгновенно распространился терпкий аромат его одеколона. Единственным недостатком доктора была общеизвестная слабость к запаху горького миндаля.

— Где больная? — вопросил он громким голосом, напоминающим голос организатора детского праздника, и, подойдя к дивану бесцеремонно уселся, сдвинул леди Элеонор, — что же это вы, госпожа графиня, удумали в такой чудный воскресный день в кровати валяться? — он взял руку больной и, вытащив из кармана часы принялся считать пульс.

— Сердечко стучит, словно у пойманной пташки. Итак, что произошло?

— Я даже не знаю, с чего начать, — растерянно проговорила графиня, — всё так сложно...

— Позвольте мне сделать это за вас, госпожа, — подала голос Мия, — леди Элеонор трудно говорить о случившемся, — последняя фраза уже предназначалась доктору.

— Мия, милочка, сделай одолжение, — попросила графиня, — если ты что упустишь, я дополню.

Компаньонка собралась с мыслями и рассказала о ночных похождениях хозяйки.

— Самое жуткое то, что я ничегошеньки не помню, — горько посетовала графиня, — разве такое может быть?

— Хождение во сне или сомнамбулизм, — пустился в пояснения доктор Домбрук, глядя на пациентку поверх очков, — встречается в нашей жизни, хотя и не часто. Вы огорчались в последнее время? Переживали?

Графиня кивнула.

— Да, я в последнее время просто места себе не нахожу.

— Вот, вот, — удовлетворённо констатировал врач, — переживания днём могут явиться причиной хождения во сне. Люди не могут успокоиться и продолжают делать во сне то, что привыкли делать днём. Например, кухарка станет чистить овощи, горничная — вытирать пыль, а после пробуждения они начисто забывают о том, что совершали во сне.