Книга Проклятие пикси, страница 49 – Елизавета Берестова

— Доктор, я никогда не ходила в запретную часть сада, — со слезами в голосе заявила графиня, — полагаю, пикси внушили мне сию ужасающую мысль.

Мия тяжело вздохнула.

— Пикси! — громко рассмеялся доктор Домбрук, — снова пикси! Видимо я напрасно потратил годы, убеждая сэра Чарльза в том насколько опасно идти на поводу своего воображения.

— Я тоже полагала пикси с их проклятием плодом воображения моего покойного супруга, — ответила леди Элеонор, — пока сама не столкнулась с Проклятием дома Сакэда.

Доктор послушал сердце больной, посмотрел язык и горло, проверил склеры глаз и измерил температуру.

— Могу ответственно заявить, что состояние у вас, госпожа Сакэда, вполне удовлетворительное, даже удивительно, что ваши ночные хождения по сугробам в шёлковом халате и домашних туфлях не оказали пагубного влияния на ваш организм. По всей видимости сон защитил вас от холода. Ну-с, — он вооружился блокнотом принялся записывать рекомендации, — режим, строжайший режим. Прогулки — час, полтора, никак не меньше и в любую погоду. Усиленное питание, масло, молоко, мёд утром и вечером обязательно. Перед сном не читайте книг и избегайте разговоров на возбуждающие темы. Выпишу вам порошки для душевного успокоения и улучшения сна. Закажете в аптеке. И самое главное: выкиньте из головы всех этих пикси-микси! Знаете, что сделал бы я, окажись в моей спальне привидение?

— Что? — в один голос спросили его обе дамы.

— Послал бы его подальше самыми грубыми словами, кои не решусь произносить в присутствии столь утончённых и очаровательных особ, повернулся бы на другой бок и заснул! — захохотал доктор, — а привидение пусть катится по указанному адресу. На сим, дамы, позвольте мне откланяться. У госпожи Ковелл приступ подагры, а графиня Эйсгем опять страдает от жесточайшей мигрени. Так что мне пора.

Доктор напоследок припал к ручке леди Элеонор и отбыл к другим пациентам. Воскресный день вроде бы вошёл в свою обычную колею: обед, рукоделие, неторопливые разговоры, карты. Хоть графиня и не была поклонницей Четырёх листьев (правила казались ей слишком запутанной, требующей непременно запоминать, какие карты и какие масти вышли из игры), но скуку она разгоняла и помогала отвлечься от тягостных мыслей, которые порождали наползающие сумерки. Да тут ещё Мия напомнила, что отпрашивалась на нынешний вечер. У неё в Кленфилде жила престарелая тётушка, и компаньонка не оставляла старушку без своего внимания, поэтому время от времени ночевала у неё.

— Кроме меня у бедной госпожи Рокборн никого на свете нет, — доверительно сообщила девушка, когда пришла наниматься к графине Сакэда, — бедняжка никогда не выходила замуж. Я подозреваю, у неё в молодости случилась несчастная любовь. Боги не простят мне, коли к одинокой родственнице я небрежение проявлять буду и оставлю старушку на произвол судьбы.

Леди Элеонор сочла подобное рвение весьма похвальным и, естественно, согласилась отпускать Мию время от времени. И вот теперь как ни кстати нужно было выполнять обещание. Конечно, можно было попросить девушку переночевать у родственницы в другой раз, но Мия так тревожилась (госпожу Рокборн намедни лихорадило), что графиня не решилась поговорить с компаньонкой на эту тему. Мия попрощалась с хозяйкой и отбыла. Гектор тоже пропадал где-то по своему обыкновению, да и пользы от пасынка не было никакой.