Книга Сны куклы, страница 37 – Елизавета Берестова

— Пощадите, — взмолился Ясуда, осознав, что снять с рук паутину самостоятельно у него никаким образом не получится, — поддался на соблазн. В минувший четверг приходил ваш господин Касл, просил ключ. Я, натурально, с ним отправился, мне ж положено. А он вытащил свою ячейку с разномастным хламом и говорит мне:

— Взгляните, господин Ясуда, какая красота. Жаль только, что женщина, чей палец оно должно было украсить, давным-давно в могиле. А теперь и кольцо навеки упокоится тут. А когда нам сообщили, что господин Касл скончался, я должен был взять дубликат его ключа от ячейки и убрать совсем в другое место на полгода. Не удержался, подумал, кому нужно это обручальное кольцо, если жених с невестой оба покинули этот мир. А наследников у Касла не было, я сам документы видел. Не удержался, забрал себе красоту.

— Как забрали, так и на место положите, — презрительно произнёс Вил, — и мы закроем глаза на вашу «маленькую шалость» при условии, что ничего подобного больше не повториться. Иначе, — он выразительно поглядел на спелёненные паутиной руки младшего помощника, — паучок останется при вас, и первой попытке заглянуть в чужие вещи вы окажетесь в таком же положении. Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя останется лишь прийти и арестовать вас.

Ясуда энергично закивал, заверив, что пускай у него отсохнут руки, если он ещё раз поддастся соблазну.

Рика сняла паутину и вопросительно вскинула бровь:

— И где кольцо?

Младший помощник управляющего завилял, заизвинялся и, в конце концов, признался в том, что отнёс обручальное кольцо в ювелирную лавку, наплёл владельцу об отменившейся помолвке и попросил продать украшение, «с которым связано слишком много печальных воспоминаний». На этих словах он испустил весьма натуральный вздох сожаления и скроил унылую мину брошенного перед свадебной церемонией жениха.

Им повезло, владелец ювелирной лавки — низкорослый и смуглый уроженец Делящей небо, не успел продать кольцо. Более того, он даже и не выставлял его на витрину, хотел подарить дочери на совершеннолетие.

Таким образом, алая, чуть потёртая коробочка, перекочевала из рук ювелира в карман коррехидора, младший помощник управляющего «Королевского банка кленового листа» был отпущен с миром и отбыл с нескрываемым чувством облегчения, а Рика с Вилом оправились в «Лунный цирк». Они решили побеседовать с господином Рэйнольдсом, именно он числился покупателем в черновике договора со стола убитого.

Рику удивило, насколько отличался внешний вид здания театра, где они были вчера, при дневном свете и вечером. Афиша показалась ей кричащей и безвкусной, штукатурка на стенах пооблупилась во многих местах, ступени оказались заметно истёртыми, а деревянные тяжёлые двери потрескались.

— Такова жизнь, — улыбнулся на её замечание Вилохэд, открывая входную дверь, — ночь очень многие вещи делает более привлекательными.

Хотя господин Рэйнольдс и очень старался скрыть то, что здание театра нуждается в ремонте, безжалостный дневной свет словно специально поставил своей целью показать все недостатки: пыльные и выцветшие, но некогда богатые, бархатные шторы, поблекшую полировку перил, вытертый многочисленными ногами паркет пола.

Театр без публики казался удивительно тихим и сонным. Бесцветная девушка, вытиравшая пыль с картин на стене, проводила их в кабинет владельца «Лунного цирка».