Книга Кровавая ария, страница 100 – Елизавета Берестова

— Боюсь, господа, что всё так и было, — проговорил он глухим голосом, — она могла пойти искать примирения, но, когда бессердечный артист отказал ей, заменила патроны в револьвере. Она ведь – дочь известного коллекционера и умеет обращаться с оружием. Уверен, Хина жалеет, что так поступила. Её ослепила любовь. Бедная, бедная, моя девочка, что тебе пришлось пережить!

Вил в голове пробежался по всей последовательности событий. Вроде противоречий нет: мотив, возможность, способ – всё есть. Письмо, припрятанное костюмершей, только подтверждает версию Утида.

— Где в данный момент находится ваша супруга? – спросил Вил, — как я понимаю, дома её нет?

— Она в своём Женском клубе. Ещё одна привилегия супруги древесно-рождённого. Хина буквально нашла себя в благотворительных спектаклях. Подождите здесь, если угодно, часа через два она вернётся. Ей ведь не с кем более задерживаться, — философски заметил муж, и, осознав глубину проблемы, запричитал, — глупая, глупая! Ни один мужчина не стоит таких жертв. Что ей грозит?

— Если преступление будет доказано, в Артании за убийство полагается смертная казнь, — без особого желания ответил коррехидор. Ему было даже жаль этого кудлатого, румяного парня, всего на несколько лет старше его самого. Узнать, что твоя жена убила любовника, само по себе удар судьбы, а он всё равно продолжает сочувствовать ей.

— Я найму лучших адвокатов, — принялся бормотать Утида, — сделаю всё возможное. Может, её разум помутился? – с надеждой вопросил он, — ведь помрачение рассудка не может не быть смягчающим вину обстоятельством? Господин полковник, я так надеюсь на вас! Ведь, если вдруг отыщется хоть малюсенькая вероятность, что Финчи убила не моя жена, вы же не пропустите это? Не оставите без внимания?

Вилу пришлось заверить расстроенного вконец супруга, что проверит все факты самым доскональным образом, и взять с него слово древесно-рождённого не звонить в Женский клуб и не предупреждать госпожу Утиду о визите Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя, а также не предпринимать никаких шагов до окончания расследования и предъявления обвинения.

— Вы ведь не желаете навредить своей супруге? – спросил коррехидор, опасаясь, чтобы находящийся в растрёпанных чувствах муж не наделал каких-нибудь глупостей.

— Нет, конечно же, нет! – пылко откликнулся тот, — я клянусь, во всём слушаться вас, господин полковник!

— Что скажете? – Рика оглянулась на дворника в фуражке, что важно закрыл за ними ворота, — каким вам показался господин Утида?

— Несчастный, хотя несколько заносчив и до безобразия откровенен, — ответил коррехидор, — хотя в нашем случае последнее даже на руку. Не стал выгораживать жену.

— Мне его сетования показались немного избыточными, слишком показными, что ли? Да сам нынешний владелец юбилейных патронов какой-то скользкий.

— По-моему, причина вашей неприязни к господину Утиде кроется в его полнейшем небрежении вами, — чуть поклонился Вил, — а манеры? Что манеры! Потомок обедневшего рода, да ещё и без титула. Ему страшно хотелось показать, что мы с ним – равны.

— Ну да! Равны! – не удержалась чародейка, — вы же – фактически принц. Кузен его величества и пятый претендент на Кленовую корону, если леди Камирэ не подарит наследника, и худородный из Тополиного клана! Куда как равны.