Книга Подарок для Морока, или кто здесь невеста дракона?!, страница 84 – Ульяна Соболева

— Опять ты! – рявкнул он. – Конечно, кто же ещё влетит в запретный зал в разгар апокалипсиса, как не эта… храбрая безумная смертная!

Я моргнула. Несколько раз. Потом подняла руки и прошипела:

— Знаете, вы могли бы хотя бы поздороваться. Или… я не знаю, предложить чашку чая, прежде чем кричать, как сирена!

— Чая?! – он завизжал, завращался вокруг пьедестала, как комета на кофеине. – Она хочет чаю! Когда печать Вильхесс разрывается на глазах, барьеры лопаются, как мыльные пузыри, и змея вот-вот устроит всем ледяной конец света!

— Ну вы же дух-хранитель, – я прищурилась. – Может, сделаете что-нибудь полезное? Кроме… паники?

Он замер. Повис в воздухе, как капля ртути, и на пару секунд стал почти серьёзным. Даже голос изменился – стал тише, глубже, как эхо из магического колодца.

— Печать слабеет, Катя, – произнёс он. – Она продержится ещё минуты. Вильхесс… на грани. И если она вырвется – всё, что ты знаешь, всё, кого ты любишь… исчезнет. Без следа.

Мурашки побежали по спине. Даже Мрак, появившийся у двери и по привычке бросивший ехидное «Ты опять в центре катастрофы», замолчал. Я сделала шаг ближе.

— И что мне делать?

Дух приблизился. Свет вокруг него дрожал, как занавеска на ветру. Он заговорил медленно, как будто каждое слово было клятвой.

— Я скажу тебе правду. Ты – не маг. Не избранная. Не наследница древних сил. Но у тебя есть то, чего нет ни у одной сущности в этом замке. Ты – выбор. И этот выбор… может стать последней печатью. Если ты согласишься.

Он замер. А я – нет. Сердце стучало. Руки дрожали. Но я стояла. Потому что знала: когда за стеной война, нельзя позволить себе роскошь сомневаться. Даже если ты смертная.

И даже если духи кричат громче, чем Мрак после падения в ванну с мыльной пеной.

— Что значит – сосуд? – переспросила я, всё ещё стоя посреди зала, где воздух сгустился до состояния мёда, забытого на морозе. Дышать в нём было тяжело. Говорить – ещё тяжелее. – Надеюсь, речь не о посуде.

Дух вздохнул. Да-да, именно вздохнул, как старый библиотекарь, которого попросили в тридцатый раз объяснить, почему нельзя рвать страницы древнего манускрипта ради бумажного журавлика. Свет вокруг него дрогнул, скользнул вниз и окутал пьедестал серебристыми лентами.

— Не сосуд в смысле чашки, – произнёс он сдержанно, хотя я явно чувствовала, как он внутри фыркает. – Сосуд – это та, в ком может быть запечатана сила. Кто удержит её, не развалившись. Кто примет – не чтобы победить, а чтобы сдерживать. Чтобы быть… границей.

— Я, – медленно проговорила я, – вы хотите, чтобы я стала магическим контейнером. Прекрасно. Осталось только наклеить на лоб наклейку «Осторожно, содержит злобную змею».

— Ты шутишь, потому что боишься, – мягко заметил дух, – и потому что слишком хорошо понимаешь, о чём я говорю.

Я замолчала. Потому что, к сожалению, он был прав.

— Печать, которой сдерживали Вильхесс, умирала медленно. Столетиями. Поддерживалась кровью, страхом и ложью. Но ты… ты другое. Ты не дракон. Не часть системы. Не проклята их клятвами. – Он парил всё ближе, и свет его теперь дрожал тёплым янтарём. – Ты не обладаешь магией. И именно в этом – твоя сила. Ты можешь стать новым узлом. Потому что в тебе есть то, чего нет ни у одной из их древних линий.

— Мазохизм? – предположила я хрипло.