Книга Подарок для Морока, или кто здесь невеста дракона?!, страница 86 – Ульяна Соболева

А потом она пришла.

Точнее – выросла. Из тьмы. Из древнего холода. Из страха, что жил под кожей каждого мага в этом замке. Она появилась не со вспышкой. Не с грохотом. А с безмолвием – таким тяжёлым, что воздух застыл. Вильхесс. Королева льда и ненависти. Змея, что когда-то была женщиной. Или душой. Или, страшнее всего – надеждой, которая не выжила.

Её облик был невозможным. Всё сразу. Крылатая, хвостатая, облачённая в серебристый мрак, она не просто смотрела – пронзала. Глаза, как прорези в вечности. Улыбка – как трещина в глыбе, из которой сочится яд. Она склонила голову набок – грациозно, почти с лаской. Почти.

— Ты, – прошипела она, и голос её был одновременно шелестом шёлка и хрустом костей. – Ты хочешь стать героиней?

Я не ответила сразу. Не потому что не могла. А потому что в такие моменты молчание – щит. А слова должны быть острыми, как меч. Она обошла круг, не касаясь земли. Магия рвалась на части. Волны тьмы лизали края символов, и каждый изгиб её тела кричал: «Ты ничего не изменишь».

— Ты умрёшь, человечка, – сказала она, наклоняясь ближе. Её дыхание было как мороз по внутренней стороне ребер. – А я всё равно разрушу их мир. Я – их карма. Их наказание. Их страх. Ты – всего лишь глупая свечка, которая думает, что способна сжечь ночь.

Я подняла голову. Медленно. Потому что даже когда тело не хочет, душа всё ещё может стоять. Я смотрела ей в лицо. В самую суть. И в ней… я увидела себя. Ту, которой могла бы стать. Если бы перестала верить. Если бы позволила боли говорить вместо меня.

— Может быть, – ответила я. Тихо. Без вызова. Почти с сочувствием. – Может быть, ты разрушишь. Может быть, я исчезну. Но это будет мой выбор. Не твой. Не их. Мой. А ты… ты не понимаешь, что значит бороться за других. Потому что ты одна. Потому что ты всех отвергла. И потому – проиграешь.

Мир содрогнулся. Вильхесс… взбесилась. Её лицо исказилось, как зеркало, в которое слишком долго смотрелись, не мигая. В ней вспыхнула ярость – не ярость победителя, а боль той, кто узнал себя в чужих словах. Она зашипела, выпрямилась, и волна холода прошлась по кругу, как хлыст. Но я уже стояла. Да, шатаясь. Да, с пальцами, дрожащими, как листья. Но стояла.

Потому что я не была героиней. Я была просто тем, кто выбрал остаться, когда все спасались. И в этом – моя сила.

* * *

Я сидела на полу. Да-да, на полу, как героиня третьесортной пьесы, у которой отобрали сценарий. Спина опиралась на холодную стену, ладони лежали на коленях, а мысли… мысли плавали где-то внизу живота, где сейчас клубилось нечто странное: не страх, не боль, не решимость – а то самое чувство, когда ты уже согласна, но сердце ещё надеется, что кто-то вломится, схватит за руку и крикнет:«А ну не смей!»

Но никто не вломился. Кроме него.

Он появился из тени. Конечно, из тени. Мрак никогда не входит через дверь. Он выплывает, как упрямый дым из потревоженного очага. Только сегодня… сегодня он был другим.

Молча сел рядом. Не на подоконник, не на сундук – рядом. На каменный пол. Как нищий философ, уставший от своей мудрости. И самое страшное – его хвост не двигался. Он не бил по плитке, не дёргался в ритме язвительных мыслей. Просто лежал. Как и он сам.

— Ты уверена, человечка? – спросил он наконец. Голос без насмешки. Без щелчков. Слишком… живой. – С чего ты решила, что их жизни важнее твоей?