Книга Тебя никто не пощадит, страница 35 – Майарана Мистеру

Содержимое шкафа было вывалено на постель. Ящики туалетного столика выдвинуты. Шкатулка матери стояла открытой. Мои книги лежали стопками на полу, некоторые раскрытые, будто кто-то встряхивал их за корешки в поисках спрятанных записок.

Я замерла в дверях. Посмотрела на Вилларию. Посмотрела на ворох своих вещей на кровати. Снова на Вилларию.

— Что здесь происходит? — спросила я, и мой голос прозвучал тише и ровнее, чем я ожидала от себя самой.

Виллария встретила мой взгляд без тени смущения. Она стояла у окна, скрестив руки, и смотрела на меня с холодным спокойствием, которое означало, что она заранее подготовила объяснение и сейчас произнесёт его так, будто оказывает мне великую услугу.

— Элея, мне стало известно, что ты ведёшь тайную переписку, — произнесла она размеренно. — Ездишь куда-то без сопровождения. Возвращаешься растрёпанная. Я, как твоя мать, обязана убедиться, что ты не вовлечена в связь с каким-нибудь неблагородным юношей. Если ты скомпрометирована, это позор для всей семьи, и я имею полное право…

— Матушка, — перебила я, и от этого единственного слова Азура перестала копаться в сундуке, а горничная вжала голову в плечи. — Вы только что, в моём присутствии, обвинили меня в тайной связи. При двух свидетельницах. Без единого доказательства.

Виллария чуть приподняла подбородок.

— Я мать и имею право…

— Вы мачеха, — поправила я мягко, — и вы только что произнесли клевету, которую слышали ваша прислуга. Если кто-нибудь из них повторит эти слова за пределами этого дома, я буду вынуждена обратиться в палату сословной чести. Обвинение благородной девушки в распутстве без доказательств карается по статье восемнадцатой уложения о чести рода. Вы ведь знакомы с этой статьёй, Виллария?

Я понятия толком имела, существовала ли статья с таким номером. Но я произнесла это с такой спокойной уверенностью, что Виллария на мгновение растерялась. Её светлые глаза чуть расширились, а пальцы, скрещённые на груди, сжались крепче.

Потом она взяла себя в руки. Её лицо побелело от злости, и она шагнула ко мне, понизив голос до шёпота, который слышали только мы двое.

— Если ты попробуешь опозорить наш род, обратившись в суд, — каждое слово падало, как ледяная капля, — я найду на тебя управу страшнее любого суда. Ты меня понимаешь, Элея?

Я понимала. Лучше, чем она могла себе представить. В прошлой жизни именно эта угроза, туманная, всеобъемлющая, обещавшая что-то настолько страшное, что и называть было необязательно, держала меня в повиновении годами. Я боялась Вилларию так, как боятся темноты, не самого ощущения, а конкретной опасности.

Сейчас я смотрела в её светлые, бешеные глаза и чувствовала только усталость.

— Прикажите прислуге убрать мою комнату, — сказала я ровно. — И впредь я прошу вас воздержаться от подобных визитов.

Развернулась и ушла к Роэлзу. За спиной послышался резкий, приглушённый голос Вилларии, отчитывающей горничных, и торопливый шорох складываемых обратно вещей.

Уже в комнате брата, сидя на полу и помогая ему строить крепость из деревянных кубиков, я мысленно проверила: тайник под матрасом. Его могли найти, только если бы перевернули матрас. Азура ковырялась в сундуке, горничная трясла одежду. До матраса, судя по всему, они добраться просто физически ещё успели.