Книга Тебя никто не пощадит, страница 58 – Майарана Мистеру

— Элея, милая, — произнесла она, ставя поднос на столик у кровати. — Ты сегодня весь день была на ногах. Подумала, что тебе нужно согреться перед сном. Завтра длинный день, праздник Мардин, потом бал… Тебе нужны силы.

Она сама налила чай с демонстративной заботой. Пар поднимался от чашки тонкой, ленивой спиралью. Я смотрела на этот пар и думала о том, что Виллария пошла в открытую.

Последний вечер перед совершеннолетием дочери, а внушение до сих пор не сделано. Завтра Мардин должна получить в подарок моё приданое, точно так же, как в прошлой жизни, с той же пухлой папкой документов.

Только документов больше нет, лавки уже мои, и Виллария это знает. Но она всё равно пришла. Потому что отчаявшийся человек хватается за любую соломинку, даже за сломанную.

— Спасибо, матушка. Как заботливо с вашей стороны, — я взяла чашку, поднесла к губам и сделала вид, что пью. Чуть запрокинула голову, прикрыла глаза. Горячий пар коснулся губ, но ни одна капля в рот не попала. Старый трюк, которому я научилась во дворце Лифаса, где доверять тому, что наливают в твою чашку, было равнозначно самоубийству.

Поставила чашку обратно на блюдце. Облизнула губы, будто смакуя вкус.

— Вкусный. Мята?

— Мята и ромашка, — подтвердила Виллария, внимательно наблюдая за мной. — Элея, я хотела поговорить с тобой о завтрашнем дне.

— Слушаю, матушка.

— Совершеннолетие Мардин очень важно для нашей семьи, — начала она, и её голос стал мягче, обволакивающе, каждое слово падало с продуманной тяжестью. — Ты ведь любишь сестру, Элея. Вы выросли вместе. Она всегда была рядом с тобой.

Рядом. Интересное слово. Как паразит рядом с хозяином. Как клещ рядом с собакой.

— Конечно, матушка, — кивнула я, снова поднеся чашку к губам и снова притворившись, что пью.

Виллария подалась вперёд. Её голос опустился на полтона, стал вкрадчивым, густым.

— Было бы прекрасно, если бы ты показала свою любовь к сестре. Публично. Перед гостями. Мардин заслуживает… знака поддержки от старшей сестры. Ты ведь понимаешь, о чём я?

— Я понимаю, — ответила я, глядя ей прямо в глаза с выражением послушной, чуть рассеянной доброжелательности.

Виллария ждала. Вглядывалась в мои зрачки, искала признаки действия отвара. Ничего этого, разумеется, не было, потому что чай стоял в чашке ровно в том же объёме, в каком был налит.

Секунды текли. Мачеха сжала губы и попробовала снова, с удвоенным нажимом.

— Элея, посмотри на меня. Ты хочешь сделать сестре подарок. Ты хочешь показать всем, что наша семья едина. Ты знаешь, что это правильно.

Я смотрела на неё. Молча. С послушным, пустоватым выражением. Внутри у меня что-то тихо, злорадно веселилось, наблюдая, как Виллария бьётся головой о стену, искренне убеждённая, что за стеной есть дверь.

— Да, матушка, — произнесла я ровно. — Я обязательно подумаю, что подарить Мардин.

Виллария застыла в растерянности. Реакция оказалась совсем не той, на которую она надеялась. Она ожидала безэмоционального согласия и кивка, но в ответ прозвучала лишь учтивая фраза, не несущая в себе никаких гарантий — такая же пустая, как и мой желудок, в котором не было ни капли чая.

Она попробовала ещё раз. Голос стал жёстче, нажим откровеннее, и я уже видела, как под маской заботливой матери проступает загнанная в угол хищница.