Книга Я знаю, как тебя вылечить, страница 18 – Лариса Петровичева

Я понимающе качнула головой. Бульон был выше всяких похвал, но аппетит куда-то исчез.

— Их болезни выросли из подлости, жадности и жестокости, – продолжал доктор Дормер. – Ради них вы не обязаны жертвовать кусками своей души. Запомните это.

Он говорил со мной не как с пациентом или инструментом, а как с коллегой. Пусть и начинающим. Это было ново и, я бы сказала, лестно. Доктор Дормер вообще вел себя так, словно искренне старался научить меня всему тому, что знал сам.

— А вы? – осмелилась я спросить. – Вы платите такую же цену?

Он на секунду замер, его взгляд стал отстраненным, уставившись в пламя камина.

— Я плачу другую цену, мисс Рэвенкрофт. Каждое излеченное проклятие оставляет во мне свой след. Моя цена за все это – покой, и его у меня почти не осталось.

Мы ели молча еще несколько минут. Бульон был хорош, он разливал по телу живительное тепло. Я украдкой рассматривала старые шрамы на пальцах доктора.

— Откуда у вас эти шрамы? – в конце концов не выдержала я.

Доктор Дормер посмотрел на свои руки так, будто увидел их впервые.

— Одни от неудачных экспериментов в юности, – ответил он. – Другие от контакта с особенно агрессивными субстанциями. В нашем деле неосторожность оставляет не только психические, но и физические отметины.

Он отложил ложку и продолжал:

— Если завтра у нас будет относительно спокойный день, я хочу начать ваше систематическое обучение. Вы должны понимать, с чем имеете дело. Знать классификацию проклятий, их механизмы, историю борьбы с ними. Без этого знания вы – слепой с тонким слухом на минном поле.

— Вы будете меня учить? – спросила я. – Сами?

Доктор Дормер посмотрел на меня очень выразительно.

— У меня же нет ассистента, которому я мог бы это доверить. Так что да, буду учить вас сам.

Мне вдруг страстно захотелось доказать, что я могу быть его соратницей и ученицей.

— Конечно, – кивнула я. – Я готова.

— Тогда начинаем после завтрака, – доктор Дормер окинул взглядом нетронутую баранину на моей тарелке и вздохнул. – Аппетита совсем нет?

Я снова кивнула. Несколько ложек бульона – дальше еда вызывала отторжение.

— Понятно, – откликнулся доктор Дормер, и его голос прозвучал спокойно и почти сердечно. – Тогда отдыхайте, мисс Рэвенкрофт. До завтра.

Вернувшись в свою комнату, я снова увидела паутину в углу. Паучок все так же сидел в центре своей искусной сети, и я кивнула ему, как соседу по несчастью, а потом рухнула на кровать, не раздеваясь. Перед сном мелькнула последняя мысль: завтра в девять, и не опаздывать.

Впервые за долгое время у меня было четкое, пугающее и невероятно важное назначение. И это было куда лучше, чем быть просто дочерью Аларика Рэвенкрофта. Даже если цена – кусочки собственной души и обед с мужчиной, который мне не муж и не родственник.

Утро началось с тишины – глухой, давящей, будто здание больницы задержало дыхание в ожидании чего-то страшного.

Я проснулась от собственного стона – в мышцах ныло странное, мигрирующее ощущение, остаточный отголосок вчерашней работы. Вытянувшись на кровати, я попыталась вспомнить детали обучения, которое доктор Дормер устроил мне вчера после завтрака.

Это были не лекции, а скорее погружение в ледяную воду фактов. Он показывал мне схемы: энергетические меридианы тела, точки входа проклятий, классификацию демонов-состояний. Я увидела и болезни отвращения, которые материализуются в кожные язвы, и ненависть, что превращается в камни в почках, и страх, сжимающий легкие, будто удав.