Книга Я знаю, как тебя вылечить, страница 17 – Лариса Петровичева

— Доктор Дормер, – начала я, подбирая слова. – Это очень любезно с вашей стороны. Но разве это уместно?

Он посмотрел на меня так, будто я только что заговорила на древнешумерском. Потом его взгляд стал понимающим, и в нем мелькнула та самая, едва уловимая искорка, которую я могла бы принять за насмешку, если бы не его полнейшая серьезность.

— Мисс Рэвенкрофт, – сказал Дормер мягко. – Час назад вы помогали мне внедрять в тело аристократа капсулу с вашим счастливым воспоминанием, а затем вводили эссенцию сожалений в энергетическое поле дамы, окаменевшей от гнева. Нормы и привычки того общества, из которого вы прибыли, в этих стенах имеют такую же силу, как... ну, скажем, правила игры в крикет на поле битвы. Здесь действуют иные законы. И закон элементарной человеческой вежливости – не оставлять голодным своего напарника после тяжелой работы.

Он сделал паузу и добавил:

— Мой кабинет – это просто тихое место, где можно спокойно поесть. Не более того.

Я кивнула, смиряясь и чувствуя при этом странное облегчение.

— В таком случае, я с благодарностью принимаю ваше приглашение, доктор.

Его кабинет оказался на верхнем этаже, в башенке, что придавало зданию больницы сходство с настоящим замком. Комната была просторной, и серый лондонский свет спокойно проникал сквозь высокое окно. Здесь пахло старыми книгами, кожей и слабым ароматом какой-то пряной травы, горящей в мелкой бронзовой курильнице на каминной полке. Камин был живой, огонь потихоньку потрескивал, отгоняя сырость.

Книжные шкафы до потолка были забиты фолиантами в потрепанных переплетах, свитками, коробками с каталожными карточками. На большом дубовом столе царил организованный хаос: стопки бумаг, чертежи странных устройств, образцы минералов, несколько загадочных приборов под стеклянными колпаками. Я невольно заинтересовалась всем этим.

На небольшом круглом столике у окна уже был сервирован обед – бульон с гренками, тушеная баранина с картофелем и какой-то рубиново-красный фруктовый напиток в бокалах. Еда пахла просто и аппетитно.

Мы сели. Неловкое молчание длилось ровно столько, сколько потребовалось, чтобы расправить салфетки. Потом доктор Дормер, взял ломтик хлеба и спросил:

— Как вы себя чувствуете после процедур?

Я задумалась, крутя в пальцах ложку.

— Будто пуста и переполнена одновременно. И еще мне холодно.

Дормер кивнул, как будто не ожидал ничего другого.

— Это нормально. Вы выступаете в роли проводника и фильтра. Ваш дар не только видит болезнь, но и частично абсорбирует ее паттерны. Со временем вы научитесь лучше отстраиваться. Создавать внутренние барьеры.

Он отпил из бокала и спросил:

— Чувствуете потерю воспоминания?

Я попробовала вызвать в памяти тот летний день. Картины были на месте: кухня, дождь, собака. Но то самое всепоглощающее безмятежное счастье  действительно потускнело – стало плоским, как старая акварель.

Это было не больно, но грустно.

— Да. Оно стало воспоминанием о воспоминании. Бледной копией.

— Так и есть, – кивнул доктор Дормер. –  Эмоциональная эссенция  конечный ресурс. Вам придется быть осторожной в выборе, что и кому отдавать. Не каждую болезнь стоит лечить такой ценой. Лорд Фэйргрэйв не был злым человеком, просто сломленным. Его стоило спасать. Но будут и другие.