Книга Я знаю, как тебя вылечить, страница 38 – Лариса Петровичева

— Чай это прекрасно, доктор Дормер.

— Кайл, – вдруг сказал он, уже отворяя дверь. – Меня зовут Кайл.

Доктор Дормер не обернулся, выходя в коридор, но я увидела, как напряглись его плечи, будто он ждал ответа.

Я стояла секунду, позволяя  имени отозваться внутри. Оно было неожиданно мягким для такого человека.

— Хорошо, Кайл, – тихо произнесла я в пустую операционную, прежде чем последовать за ним. – Спасибо.

Девятнадцать лет. Мне исполнилось девятнадцать.

Утром я проснулась с ощущением пустоты от осознания, что этот день пройдет так же, как и все предыдущие: зеленые стерильные коридоры, запах карболки и страха, чужая боль под моими пальцами. Никаких писем от подруг из пансиона, визитов отца, который был в отъезде, на важном процессе в Эдинбурге, никаких тортов или милых подарков.

Я потянулась на кровати и уставилась в потолок. Паук в углу, верный товарищ по несчастью, сплел за ночь новую, еще более замысловатую паутину.

— Очень мило, – одобрила я.

Первым, кто вспомнил, неожиданно оказалась медсестра с непроницаемым лицом, которая встретила меня в коридоре.

— С днем ангела, мисс Рэвенкрофт, – сказала она сухо. – Доктор Дормер просил передать, что занятия сегодня начнутся в десять. У нас ожидается напряженный день.

Она произнесла последнюю фразу с такой мрачной интонацией, что праздничное настроение, которого и так почти не было, окончательно испарилось.

После операции с Узлом лед между мной и Кайлом растаял, уступив место ровному спокойствию. Мы были коллегами. Кайл учил меня, но теперь без прежней суровой дистанции. Иногда за чаем он позволял себе редкие  осторожные улыбки или рассказы о не самых мрачных случаях из практики. Но не было никаких намеков на чувства, которые, как мне казалось, иногда вспыхивали между нами, как искры на ветру – только взаимное уважение и тихое понимание двух людей, застрявших между двумя мирами.

В десять я была готова. Надела свое лучшее платье – темно-бордовое, без лишних оборок, но с изящным кружевным воротничком. Кайл ждал меня в холле первого этажа. Он был бледнее обычного, а под глазами лежали тени. Увидев меня, он кивнул, но в его глазах не было привычной сосредоточенности.

— Мисс Рэвенкрофт, у нас чрезвычайная ситуация, – сказал он без предисловий. - Целая семья с массовым проклятием. Болезнь не просто поразила людей, а связала их в один живой  страдающий организм.

— Что случилось?

— У нас семья О’Брайен, отец, мать, двое детей – девочка, восемь лет, и мальчик, пять. Жили в одном из новых доходных домов в Ист-Энде. Неделю назад в их дом въехала новая семья. Произошел конфликт из-за шума – в общем, обычная городская свара, но новый сосед, как выяснилось, был отставным боцманом с репутацией склочника и  обладал врожденной неконтролируемой способностью к сглазу. В пылу ссоры он, сам того не ведая, выплеснул на них целый ком проклятий – “чтоб вас разорвало”, “чтоб свет вам был не мил”, “чтоб дети ваши плакали без конца”.

— И это сработало? На всех сразу? – испугалась я.

— Увы. Проклятия образовали сеть. Теперь О’Брайены не просто болеют по отдельности, а резонируют и усиливают страдания друг друга.

Мы двинулись по коридорам к изолированному блоку. Воздух здесь был густым, тяжелым, пропитанным страданием и чем-то кислым, металлическим.