Книга Я знаю, как тебя вылечить, страница 57 – Лариса Петровичева

Они выжидали. Давали мне успокоиться, почувствовать ложную безопасность. И, возможно, ждали, когда доктор Дормер ослабит бдительность.

Кайл, однако, бдительности не терял. После той сцены в холле он стал еще более замкнутым и сосредоточенным. Наши занятия продолжились, но теперь они проходили под незримым, но ощутимым колпаком повышенной безопасности. Доктор Дормер не упоминал Малькольма, но его инструкции стали жестче, а требования к моей дисциплине – беспрекословными. Кайл заставил меня выучить наизусть план больницы с указанием всех безопасных зон – комнат с усиленными подавляющими рунами, – и маршруты экстренной эвакуации в подвальные хранилища. Это было не обучение, а подготовка к осаде.

И именно в этой напряженной выжидательной атмосфере к нам поступил новый пациент.

Его звали Элиас Торн, бывший каменщик, а ныне  сторож на одной из доковых складов в Ист-Энде. Мужчину лет пятидесяти привезли в полной растерянности и явной, глубоко въевшейся боли.

Мистер Торн не кричал и не стонал. Он просто сидел, сгорбившись, на краю койки в приемном покое, и каждый его вдох сопровождался тихим сухим хрустом, будто в его груди перекатывались мелкие камушки.

— Все кости болят, доктор, – сказал он хрипло, когда Кайл начал осмотр. – Сначала думал, что это ревматизм. Потому что возраст, я уж не мальчик. А теперь мне кажется, будто внутри у меня все рыхлое, как старая штукатурка. Чуть тронь, рассыплется.

Кайл с своей обычной бесстрастной внимательностью провел первичный осмотр. При пальпации ребер, ключиц и костей предплечья раздавался тот же сухой неприятный хруст. Кожа в этих местах имела странный землисто-серый оттенок, а на рентгеновском снимке, который сделали тут же, открылась поистине жуткая картина.

Кости мистера Торна не были целыми. Они выглядели так, будто их изъели изнутри. По всей их длине, особенно в суставах и местах соединений, зияли черные неровные полости, а сама костная ткань вокруг этих полостей была испещрена мелкими порами и трещинами, напоминая проржавевшее железо или камень, пораженный лишайником.

Но самое странное было в цвете. На снимке, рядом с естественным белым цветом здоровой кости, эти пораженные участки отдавали странным ядовито-оранжевым свечением.

— Ржавчина костей, – констатировал доктор Дормер, пристально изучая снимок. – Остеонекроз, вызванный не инфекцией, а энергетическим паразитом. Проржавец во всей красе!

Кайл объяснил мне суть, пока мы шли в изолированную палату, куда поместили мистера Торна. Проржавец был демоном в виде колонии кислой оранжевой плесени, которая питалась не кальцием, а застарелой невысказанной обидой и злостью, которая годами копилась и гноилась в душе, не находя выхода, и в конце концов начала разъедать физическую оболочку изнутри, выбрав самый прочный, но и самый уязвимый материал – кости.

— Как правило, страдают люди молчаливые, привыкшие все носить в себе, – говорил Кайл, и его голос снова звучал отстраненно-лекторским. – Например, обиду на несправедливого хозяина, на жену, которая бросила ради другого, на детей, которые не ценят… И эта обида не выплескивается в ссорах и не выплакивается, а консервируется. А потом начинает бродить, выделяя энергетическую кислоту. Проржавец – лишь материальное воплощение этого процесса.