Книга Я знаю, как тебя вылечить, страница 89 – Лариса Петровичева

Пламя хирурга, который оказался в своей стихии.

Жив? Господи, но как?

Я зажала рот ладонью, пытаясь удержать рвущийся из глубины души крик. Кайл смотрел на меня, и я могла бы протянуть руку и дотронуться до него.

И он смотрел на меня, и под профессиональным одобрением горели тепло и нежность.

— Я вижу, ты уже провела первичную диагностику. Что показывают твои ощущения? – спросил Кайл, взяв со столика странный инструмент, похожий на щипцы из темного, не боящегося жара металла.

Я открыла рот, но слова не пришли. Я могла только смотреть на него и дрожать от страха: вдруг Кайл сейчас исчезнет? Вдруг я моргну, и его не станет?

— Лина? – окликнул он мягко. – Не надо так дрожать, пожалуйста. Результаты диагностики?

— Локальные очаги в лучевых и локтевых костях, – выдавила я. – Пламя поднимается по энергетическим каналам. Нужно…

— Нужно установить теплопоглощающий шунт выше локтя, чтобы отсечь приток горючего. Его собственного стыда, – закончил Кайл и мягко улыбнулся. – Сестра, подайте крио-стабилизатор. Лина, ты будешь вести меня. Показывай границы распространения.

Он говорил со мной так, как всегда – немного сухо и предельно четко. И в этой обыденности было что-то такое невероятное, что у меня потемнело в глазах. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть.

— Кайл… – прошептала я. – Но… но как же?

Он на секунду оторвал взгляд от пациента, посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула усталая горькая нежность и глубокое понимание того, что я сейчас переживаю.

— Позже, – тихо сказал он. – Сначала пациент. Работаем, Лина.

Это вернуло меня в реальность. Я кивнула и сосредоточилась на пациенте. Мы работали как всегда. Я видела очаги и направляла Кайла. Он действовал с привычной ювелирной точностью. Но я ловила себя на том, что постоянно смотрю на него. На живые движения его бровей, на легкую усмешку, когда он удачно блокировал очередной язычок пламени.

Он был жив. Он чувствовал.

Он вернулся ко мне.

Операция заняла меньше часа. Когда последний очаг был заблокирован и пациент, освобожденный от пожирающего жара, погрузился в глубокий сон, Кайл отложил инструменты, снял перчатки, и я увидела знакомые шрамы на его руках. И мучительно захотелось дотронуться до них, провести кончиками пальцев, удостовериться, что он вернулся.

— Все, – произнес Кайл. – Отведите его в палату для ожоговых состояний.

Когда мы остались вдвоем в опустевшей операционной, то наступила глухая тишина. Кайл подошел к раковине и принялся мыть руки. Я стояла, прислонившись к стене, и не могла вымолвить ни слова.

— Как? – наконец выдохнула я.

Кайл не оборачивался, глядя на струю воды.

— Я не отдал свое сердце, Лина. Я его заменил, – сказал он тихо. – Я понял это уже в процессе операции. Грозовой камень был нужен не как якорь для тебя, а как протез для меня.

Кайл вытер руки и повернулся ко мне. Его лицо было серьезным, но в глазах плескалась жизнь – та самая, которую я боялась потерять навсегда.

Он был жив. Передо мной был не призрак, а настоящий Кайл, и я никак не могла в это поверить.

— Духи сказали правду. Чтобы получить камень, нужно отдать свое сердце, – продолжал Кайл. – Но они не уточнили, что это навсегда. Или что можно заменить одно сердце на другое. Я использовал аппарат не для извлечения, а для временного изъятия и крио-стазиса. Вынул свое сердце и на его место, в энергетический каркас, установил Грозовой камень. Пустую стабилизирующую матрицу.