Книга Защитница Солнечного Трона, страница 84 – Олег Крамер, Анна Сешт

Она видела, как едва заметно дрогнули плечи фараона. Видела нить сердоликовых бусин под его золотым браслетом.

— Если ты говоришь правду, помоги нам отыскать ее, дитя, – сказала Тэйи. – Если же лжешь… лучше тебе покинуть город. Потому что я не желаю осквернять священные семьдесят дней суровым наказанием, соответствующим такому проступку.

— Наказаний не будет, – сказал фараон, не оборачиваясь, – как не будет и преследования. Я никогда не желал неволить Нефертити. Ты можешь идти, Меритнейт.

И хотя он не смотрел на нее, жрице показалось, что в его словах было заключено больше, чем просто приказ. Скорее всего, Аменхотеп найдет способ поговорить с ней наедине. Не сейчас, не при всех.

Погуляв в саду со щенком, стараясь никому не попадаться на глаза, Мерит предпочла вернуться к себе и не выходить. Ей нужно было сосредоточиться.

Дворец гудел, полный слухов и наветов. Исчезновение Нефертити, любимицы царицы, о которой говорили как о новой наложнице фараона или даже о чем-то большем, будоражило умы придворных. Но жрица не верила ни единому их слову. Кто-то все умело подстроил… вот только кто? Киа и Верховный Жрец? Возможно ли, что тот разговор стал лишь попыткой отвлечь ее? А потом ей в еду подсыпали успокаивающее снадобье… потому что кто-то уже успел узнать и донести – яд не возьмет жрицу Серкет. Тот случай на празднике на вилле господина Нехеси был проверкой.

«Ты – ее защитница, но кто защитит тебя?»

— Меня защитит моя Богиня, – решительно прошептала жрица, запирая дверь.

Кошка и щенок притихли, наблюдая за каждым ее движением, словно чувствовали важность момента. Жрица разожгла жаровню, бросила сухих трав. Налила чистой воды в небольшую алебастровую чашу и достала обсидиановый ритуальный нож.

Тени сгущались, плясали на стенах, безмолвно обращаясь к ней, желая рассказать.

Мерит поднесла нож к ладони. Лезвие было острым – такими пользовались и бальзамировщики, делая небольшой надрез в теле, чтобы извлечь внутренности и подготовить останки к вечности. Капли крови упали в воду, расплываясь багровым облаком.

— Дай мне увидеть. Где она?

Жрица вглядывалась в мутнеющую поверхность, отпуская сознание на волю Богини. Воздух затрепетал. Тени на стенах зашевелились, принимая знакомые формы. Скорпионы поползли к ней со всех сторон, подняв жала в тревожном приветствии. Перед внутренним взором вспыхнули образы.

Темнота. Камни и песок. Стены, покрытые иероглифами, местами сбившимися… или сбитыми специально чьей-то решительной рукой, несущей забвение. Гранитный саркофаг… а в нем – Нефертити! Но не спящая, нет. Руки были уложены в погребальной позе царицы – одна вдоль тела, другая прижата к сердцу. Синие глаза распахнуты от ужаса. Губы шептали что-то беззвучное. И по телу, кажущемуся хрупким, иссыхающим, ползли тени. Обволакивали, заползали в рот и нос, словно завладевали им. А рядом, склонившись над Нефертити, восседала на потускневшем троне другая фигура – иссохшая, обвитая погребальными пеленами. И чем сильнее тускнели глаза Нефертити, тем ярче разгорались в темноте глаза мертвеца, полные жажды жизни и вместе с тем – ненависти ко всему живому. Мертвая фигура медленно подняла голову, словно почуяла незримое присутствие жрицы…