Книга Двуликая жена. Доказательство любви, страница 39 – Мария Шарикова

-Ты не ушла,-вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. Собственный прозвучал хрипло и незнакомо.

Она сделала несколько шагов вперед, приближаясь к его креслу.

-Я уходила,-тихо ответила она, ставя ящик на маленький столик рядом с ним.-За этим.-Она коснулась крышки ящика.- У меня есть корпия, бинты и мазь, которую моя мать всегда использовала для порезов. Я не знала, найду ли я всё это в доме, поэтому сходила к себе.

Лусиан смотрел на Фрею, не в силах осмыслить её слова. Она ушла не потому, что испугалась. Она ушла, чтобы вернуться. Чтобы помочь.

-Тебе не нужно…-начал он, но она мягко, но решительно прервала его.

-Нужно,-сказала она, открывая ящик. Внутри аккуратными рядами лежали свертки чистой ткани, пузырьки с темными жидкостями, ножницы.-Дай мне твою руку, Лусиан.

Это был не вопрос. Это была просьба, облеченная в форму, не допускающую отказа. И, к своему собственному удивлению, он подчинился. Он протянул ей разбитую руку, и она взяла её в свои ладони так осторожно, будто держала не взрослую мужскую конечность, а что-то бесконечно хрупкое и драгоценное.

Её пальцы были прохладными и невероятно нежными, когда она начала осматривать порезы. Лусиан смотрел, как её темные ресницы опустились, скрывая глаза, как она склонила голову, полностью сосредоточившись на своем занятии. В комнате было тихо, лишь изредка позвякивали стеклянные пузырьки, когда она брала их из ящика.

-Здесь есть осколки,-сказала она, не поднимая глаз.-Их нужно вынуть. Будет немного больно.

-Я терпел и не такое,-ответил Лусиан, и в его голосе прозвучала горькая ирония, относившаяся не к физической боли.

Фрея подняла на него быстрый взгляд - понимающий, сочувствующий - и снова опустила глаза. Маленьким пинцетом, который, видимо, тоже был в её ящике, она начала осторожно извлекать крошечные сверкающие осколки из его ладони. Боль была острой, но он даже не шелохнулся. Он смотрел на неё. На её сосредоточенное лицо, на прядь волос, выбившуюся из прически и касавшуюся его запястья, на то, как она закусила губу от усердия.

-Откуда у тебя это?-спросил он тихо, имея в виду ящик с припасами.

-Моя мать научила меня,-ответила она, не отрываясь от работы.-Она говорила, что леди должна уметь заботиться не только о своей внешности, но и о здоровье близких. Конечно, в нашем доме всегда был доктор, но для мелких травм этого было достаточно. Я не думала, что это когда-нибудь пригодится… По-настоящему.

Она вынула последний осколок и отложила пинцет. Потом взяла пузырек с бесцветной жидкостью.

-Это спирт. Будет жечь,-предупредила она, снова взглянув на него.

-Я же сказал, что я терпелив.

Фрея полила спиртом раны, и жгучая боль пронзила руку до самого плеча. Лусиан сжал зубы, но не издал ни звука. Фрея быстро промокнула порезы чистой тканью, затем начала накладывать мазь - мягкую, прохладную, пахнущую травами и медом. Её прикосновения стали ещё нежнее, почти похожими на ласки.

Когда она закончила и начала бинтовать его руку длинными полосками белой ткани, Лусиан почувствовал, как комок подступает к горлу. Это была не физическая боль. Это было что-то другое. Что-то, с чем он не знал, как справиться. Никто не делал для него ничего подобного. Никто не ухаживал за ним с такой заботой, с таким терпением. Его мать умерла рано, отец был далек и погружен в собственную болезнь, слуги делали свою работу без души. А она… Она сидела здесь, в полумраке его холодной спальни, и перевязывала его руку, словно это было самое важное дело в мире.