Книга Дикие сердца, страница 30 – Джессика Питерсон

Гуди улыбается, услышав урчание моего живота.

— Рада, что ты приехала пораньше. Обед от Пэтси нельзя пропустить.

— Пэтси?

— Повар ранчо Лаки и, осмелюсь сказать, лучший повар в округе Харт.

В доме прохладно, но не тихо. Голоса доносятся из длинного широкого коридора впереди. Я следую за Гуди, разглядывая дом по пути. Он огромный, и повсюду чувствуется мамино присутствие. Двенадцатифутовые^[24] потолки – такие же, как у нас в Далласе. Кованые светильники, открытые каменные стены и огромные окна. Даже мебель выглядит так, будто ее подбирала мама: антикварные стулья, нейтральная обивка, много подушек.

Я хмурюсь. Все в идеальном состоянии. Неужели мама обустраивала все это больше двадцати лет назад?

Гуди, кажется, читает мои мысли, потому что говорит:

— Узнаешь что-нибудь?

— Честно говоря, не уверена.

— Твой папа не изменил ничего после того, как вы с мамой уехали. Если честно, он и сам здесь не жил долго после этого. Он предпочитал дом твоих бабушки и дедушки.

— Он переехал обратно в старый фермерский дом?

Гуди кивает. Голоса становятся громче.

— Да.

Хм. Папа, должно быть, действительно ненавидел это место, если предпочел крошечный старый домик, построенный больше ста лет назад. Не потому ли, что все здесь напоминало о маме и обо мне?

Или он ненавидел маму? Она точно не любила его.

Мой живот сжимается. В детстве я мечтала о нормальной семье. О такой, где мама не презирала бы папу. Когда я видела, как родители моих друзей флиртуют, целуются или просто сидят рядом за обеденным столом, это всегда казалось таким особенным.

Теперь, будучи взрослой и понимая сложности отношений, я знаю, что у родителей были веские причины для разрыва. Но это никогда не переставало причинять мне боль. Мама говорила гадости о папе, а я убеждала себя, что папа тоже меня ненавидит, потому что я была на ее стороне. Я верила, что именно поэтому меня не приглашали на ранчо. Я не хотела выбирать сторону. Просто так вышло. А потом прошли годы, обиды накопились, и… да, теперь я здесь, готовая расплакаться в любой момент.

— Кухня – это единственное место, которое используется регулярно, – продолжает Гуди. – Она достаточно большая, чтобы все могли сесть и поесть. Конечно, когда твой отец принимал гостей, они останавливались в этом доме. Думаю, тебе тоже понравится здесь. Главная спальня просто великолепна.

Я киваю, мое сердце учащенно бьется, когда мы приближаемся к кухне. Я говорю себе, что не стоит нервничать. Теперь ранчо мое, а это значит, что я владею этим домом и нанимаю всех людей, с которыми сейчас встречусь. Может быть, они тоже нервничают перед встречей с новым боссом.

Я все равно чувствую тошноту, когда следую за Гуди к большому дверному проему справа по коридору. Уверена, что Кэш не единственный, кто меня ненавидит.

Как и остальные помещения дома, кухня огромная. В дальнем конце стоит массивный стол, красиво сервированный кремовыми тарелками и стеклянной посудой василькового цвета.

В центре комнаты находится профессиональная плита с двумя духовками и множеством конфорок. Ее точно выбирала мама, как и отбеленные дубовые шкафы и столешницы из талькового камня. Огромный кухонный остров притягивает к себе внимание, дополняя образ роскошного загородного дома.

Мои глаза расширяются, прежде всего от разнообразия блюд. Я не уверена, что когда-либо видела столько еды. Здесь несколько тарелок со стейками в панировке, политыми густой белой подливой. Рядом стоят запотевшие кувшины с чаем и лимонадом. Огромная миска со стручковой фасолью и две миски с картофельным салатом, который выглядит очень аппетитно. А еще поднос с брауни, каждое пирожное покрыто белой глазурью и украшено шоколадом.