Книга Диагноз на двоих, страница 108 – Марисса Эллер

— Пойдем со мной. – Она берет меня за руку и кладет карточку с рецептом назад в пустую коробку. – Хочу тебе кое-что показать.

Я следую за ней. Скольжу носками по полу в комнату родителей. На кровати лежит когда-то белая квадратная коробка, которую я раньше никогда не видела.

— Что это? – спрашиваю я, смахивая с крышки слой пыли.

— Открой.

Мы садимся на кровать, поджав ноги, и я кладу коробку на колени. Когда я передвигаю ее, поднимается еще больше пыли, и у меня щекочет в носу. Коробка перевязана голубой атласной лентой, прямо как подарок. Я развязываю бант. Внутри лежит что-то скрытое крошащейся оберточной бумагой. Что-то настолько тонкое, что мне страшно до него дотрагиваться. Оно может раствориться, если я буду неправильно дышать.

— Я знаю, что ты видела его на фотографиях, но вживую оно выглядит иначе. – Мама аккуратно достает содержимое коробки. Это короткое платье с вышивкой, сделанное из тонкого хлопка. Оно бледно-голубого цвета и издалека даже кажется белым.

По крайней мере, на фотографиях оно всегда выглядело белым. Хотя, может, я так предположила, потому что это свадебное платье.

— Она была в голубом на свадьбе?

— И хотела, чтобы я тоже была в голубом на своей свадьбе. – Мама прикладывает платье к себе. – Короткие платья в ее время были в моде, но она была низкого роста, как ты. Так что на ней оно было чуть выше колен, а на мне смотрелось почти неприлично.

Я хихикаю. В голове представляю, как это забавно: моя высокая мама расхаживает на своей свадьбе в коротком хлопковом платье вместо вечернего с пышными рукавами, которое я видела на свадебных фотографиях.

— Почему ты мне его показываешь? – Я провожу пальцами по вышивке на ткани.

— Я вчера его нашла. Вытаскивала коробку с зимней одеждой с верхней полки, и оно просто упало мне под ноги. Как будто она бросила его мне. Тебе.

Я чувствую, как у меня сдвигаются брови.

— Я все еще понятия не имею, к чему ты ведешь.

— Послушай, Айви. Она бы с меня живьем кожу содрала, если бы узнала, что я позволила тебе столько лет не праздновать день рождения. Не знаю, как тебе это объяснить, но она считала тебя особенной.

— Я знаю, – шепчу я, и голос срывается.

— Она бы хотела, чтобы ты надела это платье. И отпраздновала свой день. Она была моей матерью, и я знала ее тридцать три года. Ничего не делало ее счастливее, чем ты. Ты ее живое продолжение, ты готовишь по ее рецептам. Не бывает слишком много дней рождения, Айви… Пожалуйста, не чувствуй вину за празднование своего.

По щекам катятся горячие слезы. Это те же самые слезы, которыми я плакала много раз. Не вина удерживает меня от празднования дня рождения – не совсем. Кроме поселившейся во мне травмы от того, что однажды я проснулась в день рождения без бабушки, во мне еще сидит страх, который явился вместе с прогрессирующей болезнью. Страх того, что уже в семнадцать у меня заканчивается время, а мамино время утекает еще быстрее.

Взрослеть значит продвигаться по жизни, но мне сложно праздновать взросление, особенно потому, что мои так называемые лучшие годы всегда наполнены болью, которая только растет.

Но, может, дни рождения нужны, чтобы отпраздновать то, что у нас есть сейчас. Сегодня.

— Тебе не нужно ничего решать вот так сразу. Можешь просто примерить его разок? Для меня?