Книга Диагноз на двоих, страница 58 – Марисса Эллер

— Надеюсь, ты скоро начнешь готовить, потому что я умираю с голоду, – громко говорит Кэролайн. Видимо, ее темнота совсем не беспокоит.

Внутри все выглядит по-другому. На стене висит простыня, а по центру зала стоит проектор. Повсюду маты, пол покрыт ими полностью. Мы с Кэролайн снимаем обувь и кидаем ее в беспорядочную кучу у стены.

На матах уже расположились люди – они раскатывают спальные мешки и перебрасываются подушками. Я удивлена, что не волнуюсь сильнее, когда вижу их. Мы не в привычном кругу, но мы здесь. У всех нас есть что-то общее, и никому не нужно ничего скрывать.

Я набираю полные легкие воздуха, пропитанного потом и моющим средством. В задней части комнаты Паркер борется с кем-то на одном из матов. Он хватает соперника за шею.

— Вот почему я рада, что у нас только один брат, – сухо говорит Кэролайн.

— Боже, да, – отвечаю я.

Потом они останавливаются, и я вижу, с кем он борется. Грант встает и поправляет одежду, которая вся помялась после атаки Паркера. Уверена, это была именно она – атака. Грант точно этого не начинал. Я хочу что-то сказать – не знаю что, – но в дверях позади парней появляется Эйвери.

— Можете уже угомониться? Я мыслей своих не слышу. Я пытаюсь собраться, пока не пришла Айви и не узнала, что я понятия не имею, что она внесла в список. – Эйвери меня еще не заметила.

Я смеюсь, и она оглядывается.

— Черт, – говорит она. – Сделай вид, что ты этого не слышала. И притворись, что я не чертыхалась. Я пытаюсь меньше ругаться.

— А вы частенько… такое… вытворяете? – спрашивает Кэролайн, указывая на Гранта и Паркера, последний все еще на полу. Разумный вопрос, я бы сама его задала. Грант говорил мне, что они с Паркером часто дерутся, но ребяческая борьба не совсем то, что я себе представляла.

— Ты про борьбу? Да, – отвечает Эйвери за них. – Если хочешь пойти на кухню и начать готовить, не стесняйся. Там бардак, но я пыталась.

Мы с Кэролайн бросаем вещи и идем за ней. Я еще не была у нее в квартире за спортзалом. Эйвери живет там с мамой. Мне кажется странным жить там же, где работаешь, но Эйвери все устраивает. Наверное, она была бы не против вообще больше не покидать это место.

Там не бардак, не совсем. Квартира очень уютная, чувствуется, что здесь живут. В ней сталкивается все подряд: грязные кроссовки и дорогой с виду блейзер, висящий у двери; идеально расставленные на диване подушки и куча белья на полу.

Мы следуем за Эйвери на кухню, и Кэролайн садится на высокий стул за барной стойкой.

— Итак, – говорит Эйвери. – С чего начнем?

— Вы уже приступаете к готовке? – спрашивает Лайла. Она появилась из коридора, который я не вижу.

— Да. Мы не знаем, сколько попыток понадобится, чтобы приготовить что-нибудь съедобное, – отвечает Эйвери. – Что вы так боязливы, маловерные?^[20]

— Одна попытка. Обещаю. – Я пытаюсь говорить с энтузиазмом, но это не мой обычный подход. На кухне я больше Гордон Рамзи^[21], чем Ри Драммонд^[22].

Грант просовывает голову в дверь:

— Я пытался объяснить Паркеру, что ему нужно приложить лед к колену, но он сказал мне отвалить. Может, кто-то другой ему скажет?

Я уже поняла, что из всех нас Паркер меньше всего желает заботиться о себе. Сцена, которую я только что наблюдала, тому подтверждение. Лайла уходит.

Грант делает шаг в противоположную сторону, ближе к тому месту, где стою я. Опять это странное притяжение. Оно возвращается к жизни, как и я. Я не видела Гранта с тех пор, как на меня снизошло революционное откровение о том, что он мне и правда очень нравится. Теперь любая его черта кажется лучше. Вообще все кажется ярче, живее. Как будто раньше я видела его через линзу старого «полароида», а теперь смотрю на него в кристально чистом HD-разрешении.