Книга Счастливая случайность, страница 100 – Макс Монро

— Ты молодчина, Бруки. Господи, я в таком восторге, что это все устроили ради тебя.

Я киваю. Я тоже. Вот правда, я тоже. Я вообще не хотела этого делать. Я нервничала и была не уверена в себе, но быть здесь сейчас – это как кульминация всех тех битв, в которых я победила, чтобы закрепиться в этой карьере.

Работа допоздна, кризисы дедлайнов, многие и многие часы продумывания новых способов выйти на рынок и нарастить свою аудиторию.

Путь был долгим, но я здесь – у маленькой Брук Бейкер есть сериал от Нетфликс и сделка на новую книгу, которая стоит больше денег, чем, как ей казалось, пока она росла, вообще существует в мире.

Если бы только та маленькая девочка могла меня сейчас увидеть.

Я делаю шаг назад, высвобождаясь из объятий, и смотрю на них всех – кроме моих племянников, которые сейчас разносят в щепки городской развлекательный центр, – и к глазам подступают слезы.

— Я люблю вас, ребята. Спасибо, что пришли.

Мой папа первым отводит взгляд, и я знаю – это потому, что ему не хочется, чтобы я заметила слезы в его больших мужественных глазах. Мужественным глазам положено всегда быть такой консистенции, как наждачка.

К сожалению, отведя глаза от меня, он замечает тот урон, который наносят мои племянники историческим фотографиям старика Гэллоуэя, и рывком поворачивается к моей сестре.

— Ядрена колокольня, Сэмми. Ты можешь усмирить эти два мульчера, пока они не сгрызли деревянные панели?

Сэмми бросается бежать, чтобы привести мальчиков, а я остаюсь с родителями и Чейзом наедине. Моя мама разглядывает Чейза так, словно он – журнальная обложка, а я даже не могу на нее рассердиться. Твоя домашняя девочка написала книгу об этом парне, мам. Я понимаю.

— Мама, папа, это мой редактор, Чейз Доусон. Чейз, это мои родители, Сью и Хэнк Бейкеры.

Чейз протягивает руку, а мои мама и папа по очереди ее пожимают.

— Так приятно с вами познакомиться. Вы, должно быть, так гордитесь Брук. Все эти люди собрались здесь только ради нее. И подумать только, нам ведь еще семь городов надо посетить, совсем как сейчас, но еще масштабнее.

Я на мгновение закрываю глаза, а затем смотрю в пол, чтобы спрятать улыбку. Этот гаденыш, очевидно, услышал, что говорил мой отец на том конце зала, и прекрасно знает, что сейчас делает.

Какой же сексуальный маленький манипулятор у меня вместо музы…

Удивительно, но это, кажется, пронимает моего отца, который глядит на меня, лучась гордостью.

— О, мы так гордимся нашей девочкой, – отвечает моя мама Чейзу. – Я думаю, Брук всегда знала, что хотела этим заниматься, но ей потребовалось немного времени, чтобы набраться уверенности в том, что все получится. Я лично могу поручиться, что она и в юные годы была неутомимым писателем. Она часами писала и писала в этом своем дневнике.

Не знаю, хочу ли я теперь, чтобы она продолжала или заткнулась, но чувствую лишь жжение оттого, что гордость и стыд метелят друг друга на ринге внутри моей грудной клетки.

— В дневнике, говорите? – спрашивает Чейз, проказливо ухмыляясь в мою сторону. – Похоже, тяга к писательству была у Брук с самого детства.

— О, да. – Мамина улыбка ослепительна. – А уж что моя девочка записывала в этот свой розовый дневничок. Я вас уверяю, это было…

— Мам, – вдруг говорю я, не зная, чем закончить фразу. Вердикт – Сью Бейкер уже может заткнуться.