Книга Счастливая случайность, страница 124 – Макс Монро

Суббота, 20-е мая

Солнце едва только встало, а я уже на ногах и целый час, как начал свой день.

Кофе ошпаривает чувствительную кожу моей верхней губы, когда я делаю глоток из того, что окрестил «своей кружкой» – ее белая поверхность покрыта маленькими черными черточками, а ручка идеально подходит для четырех моих пальцев.

Вчера мы провели бóльшую часть времени исследуя город, а этим утром Брук будет выступать на телевидении в передаче «С добрым утром, Чикаго», чтобы поговорить обо всем, что связано с «Братьями-Тенями».

Пока она занята сборами, и раз уж мы пустимся в путь вскоре после того, как она закончит свое интервью, я решаю втиснуть в график немного работы. Я быстренько проверяю имейлы от Лонгстренда на телефоне, а когда ничего срочного не находится, забираюсь в кухонный уголок автодома, чтобы продолжить работу над своими заметками к «Счастливой Случайности».

Поля книжного чада Брук заполнены идеями, предложениями и каракулями. Некто незнакомый с тем, как я работаю, мог бы подумать, что это означает миллион необходимых правок и нужно попросту сжечь рукопись.

Надо будет не забыть ей напомнить об этом, прежде чем у нее волосы встанут дыбом.

Но для меня, чем больше заметок я делаю, тем лучше выглядит книга. Если книга мне не нравится, то мне практически нечего о ней сказать.

А вот когда мне что-то сильно нравится… я из тех редакторов, кто настолько очаровывается, настолько привязывается, что не может удержаться и не начать комментировать как хорошее, так и плохое. И не просто «побольше этого» и «поменьше того», а буквально описывая, как каждая шутка заставляла брызгать слюнями на рубашку от смеха, или как сердце пускалось вскачь от тревоги. Я хочу, чтобы создатель этой работы знал, когда я не мог дышать из-за спертости в груди, или когда персонаж так отзывался во мне, что я жалел, что не мог взять телефон и позвонить ему.

Я знаю уровень труда, который Брук и все другие авторы вливают в свои рукописи, и они заслуживают подтверждения того, что все их время и усилия окупаются. Иногда им требуется, чтобы редактор озвучил свою поддержку, и я более чем готов ее высказать.

Я осторожно ставлю свою кружку на стол, беру свою копию рукописи и начинаю читать главу о первом разе, когда Ривер приводит Клайва в свою квартиру. Повествование в главе идет от ее лица, и я читал ее уже несколько раз, но всякий раз не могу сдержать улыбку.

Я вставляю ключ в замочную скважину двери моей квартиры, но прежде, чем отпереть замок, я останавливаюсь и поворачиваюсь к Клайву.

– Так, прежде, чем я тебя впущу, ты должен узнать несколько вещей.

– О, правда? – Он склоняет свою голову набок, но его глаза ни на миг не отрываются от моих. – Каких же? Дверь твоей квартиры – это на самом деле дверь в Нарнию? Или же в твоей квартире просто очень, очень грязно, как в том эпизоде «Друзей», где Росс встречается с женщиной, у которой крыса в пакете от чипсов? Мне нужно уловить направление, чтобы понять, на чем фокусироваться: на удивлении или на испражнениях.

– Ничего такого. Но на моем аккаунте Нетфликс есть несколько ромкомов, а в стерео стоит диск Дженис Джоплин.

– Так вот, значит, к чему я должен подготовиться, да? – спрашивает он, наклоняясь к моему лицу и выдавая легкую сексуальную усмешку. – К виду CD-проигрывателя?

– Нет. Тебе придется подготовиться к правилам.

– К правилам?

– Да. – Я киваю. Всего один раз решительно мотаю головой. – К правилам.

– Ладно, – отвечает Клайв и делает шаг назад, выставляя перед собой обе руки ладонями вверх. – Просвети же меня по поводу них, Рив.

– Единственная заправка, которую я подаю – это горчица. Кетчуп для овец, а майонез – для простаков. По крайней мере, в моей квартире. Во всех прочих местах ты волен поступать как тебе угодно.

Он улыбается вместо того, чтобы броситься прямиком в противоположную сторону, и сердце мое подпрыгивает в груди.

– Что еще?

– В столь поздний час мой телевизор знает лишь один канал. Меня нельзя переубедить, и он не будет переключен, какой бы милой ни была твоя ухмылка.

Кстати о милых ухмылках – его собственная становится еще шире.

– И к какому же каналу я буду приговорен?

– TV Land, конечно же. Когда кто-нибудь спросит, кого я люблю, ответом всегда будет Люси^[42].

– Окей, Рив. Тебе определенно придется кое-что объяснить, но ради того, чтобы убраться из этого коридора, я пока что прислушаюсь к чутью и соглашусь с этими правилами.