Книга Счастливая случайность, страница 125 – Макс Монро

Я отрываюсь от рукописи при звуке, с которым открывается дверь спальни Брук, и заставляю свой разум вновь войти в реальный мир. Здесь неплохо находиться – в автодоме вместе с Брук Бейкер, но чем больше я снова и снова закапываюсь в царство Клайва и Ривер, тем труднее мне напоминать себе, что бабочки у меня в груди и боль в щеках – ненастоящие. Как бы мне того ни хотелось, Клайв Уоттс и Ривер Роллинс не являются настоящими людьми.

Особенно трудно мне убеждать себя в этом сейчас, когда прочитал эту сцену с совершенно новым представлением об одержимости Ривер горчицей. Брук взяла это у себя самой, как делают все авторы, но, будучи читателем и практически не контактируя с автором, вы этого обычно не понимаете.

Я откладываю ручку, беру со стола свою кружку кофе и жду, пока Брук пройдет по крохотному коридору мимо ванной и покажется на глаза. Дорога недлинная, но так как она собирается уже довольно долго, ожидание кажется мучительно затянувшимся.

Когда она наконец появляется, ее мягкие каштановые волосы зачесаны за одно ухо, закреплены заколкой, а ресницы удлинены тушью. При виде нее у меня дыхание в горле перехватывает.

Клайв, Ривер и Люси Рикардо официально позабыты.

На ней винного цвета блейзер из тисненого бархата, надетый поверх самого тонкого, самого шелковистого белого кружевного топа, что я когда-либо видел. Укороченные черные брюки в обтяжку довершают ее образ и заканчиваются у верхушки пары блестящих черных туфель на каблуках. Она выглядит элегантной, роскошной и… миллион других эпитетов, которые книжный редактор с вокабуляром выше среднего уж явно должен бы сейчас быть в силах припомнить.

— Брук, – начинаю я, одергивая себя за миг до того, как завел бы целый монолог о том, какая она сейчас красивая, и тем самым неимоверно бы ее напугал.

— Что? – спрашивает она, сбитая с толку своим одиночно прозвучавшим именем – оно и понятно. – Я странно выгляжу? Я стараюсь не ходить, как новорожденный жеребенок на льду, но я уже давненько не надевала пару каблуков.

— Странно ты определенно не выглядишь. – Мне приходится моргнуть, чтобы поверить, что она настоящая. – Ты выглядишь… ну, ты выглядишь прекрасно.

Характерный румянец Брук очень быстро поднимается по ее щекам, и она опускает голову, чтобы уткнуться взглядом в пол. Умный мужчина, который знает свои границы, получше бы подумал о том, сколь неуместны комплименты в профессиональной обстановке, но на самом деле я сожалею о том, что вообще рот раскрыл, так как это лишило меня возможности лицезреть ее росисто-зеленые глаза.

Черт, Чейз. Соберись уже… живо.

Я стараюсь найти другой способ выразить свои мысли, но все прочее было бы ложью. Факт состоит в том, что Брук и в самом деле прекрасна. Я глаз от нее отвести не могу.

— Ну, спасибо, – в конце концов отвечает она и поднимает свои роскошные глаза, снова встречаясь с моими. – Но прямо сейчас я слишком нервничаю, чтобы позволить твоим словам впитаться в мой мозг. Я не то чтобы эксперт по прическам и макияжу, а это первый раз, когда меня будут показывать по ТВ, – признается она, слегка хмурясь. – Ну, то есть я ведь даже не знаю, о чем таком они могут меня спросить, чтобы ответ не вышел чересчур пугающим.

Она меняет голос, изображая телеведущую:

— А расскажите о своей ежедневной рутине, Брук, – Якобы взбудораженная, она обмахивает лицо ладонью и мгновенно возвращается к собственному голосу. – Ой, ну вы знаете, нестираное белье и цикл самоедства и разговоров самой с собой, по большей части, а потом вечером бутылочка вина. Иногда две, если у меня дедлайн или особо сильный приступ самоуничижения.