Книга Счастливая случайность, страница 164 – Макс Монро

Вид у него, как у только что вышедшего из душа человека, одетого в чистую одежду, а вовсе не как у того больного, о котором я заботилась прошлой ночью. К его коже вернулись краски, а его голубые глаза вновь обрели ту яркость, которую я обожала с момента нашей самой первой встречи.

— Вау… Ты отлично выглядишь, Брук. – Он приветствует меня словами, от которых мои коленки грозят подогнуться. Но он не дает моему телу ни минутки, чтобы растечься лужицей по полу, потому что продолжает фразой: – Как все прошло?

— Э, спасибо, и… все прошло хорошо, – отвечаю я и, отказываясь позволять себе слишком уж зациклиться на его комментарии «ты отлично выглядишь», тут же меняю тему на самую актуальную. – Тебе стало лучше?

— Определенно да, – отвечает он, и я совсем не различаю в его голосе страданий. – Хотя я тут гадаю, насколько ужасную ночку тебе устроил и должен ли перед тобой извиниться?..

— Никаких извинений не требуется. – Я качаю головой. – Ты был идеальным пациентом. Слушался всех моих указаний. Даже успешно добирался до ванной каждый раз, когда тебе хотелось стошнить.

— Значит, меня все-таки рвало. – Он стонет. – Проклятье, мне так жаль, Брук.

— Я отказываюсь принимать эти извинения, – говорю я ему, грозя указательным пальцем. – Во-первых, Бенджи вот, например, имеет склонность пытаться сожрать свою блевотину, так что ты на километр опережаешь худшее, что мне доводилось видеть. А во-вторых, ты бы для меня сделал то же самое.

— Определенно сделал бы. Без базара. – Он подмигивает, а я стараюсь не думать о том, как быстро он согласился на эту мысль. Или о том, каково бы это было, если бы он заботился обо мне, пока я болею, ну вы знаете, как этот делал бы мой парень…

Господь свидетель, во всех твоих обморочных эпизодах он вел себя, как Доктор МакМечта, так что это…

Соберись, Брук. Я прочищаю горло и переориентирую себя на самое важное – убедиться, что с Чейзом все в порядке.

— Ты что-нибудь ел? – спрашиваю я, и его улыбка бьет меня прямо в грудь.

Она широкая и живая, и это вовсе не та слабая, еле заметная ухмылка, которую он демонстрировал мне вчера, пребывая в забытьи от жара и тошноты.

— Сумел проглотить бейгл, а еще просто безумное количество воды. Даже в душ сходил где-то час назад.

— Так значит, ты, типа, полностью здоров?

— Ага. Совершенно оправился и готов везти нас дальше, – говорит он, и внезапно мне начинает казаться, что за верховенство в моем желудке принялись бороться облегчение и разочарование.

Да с чего бы это мне испытывать разочарование оттого, что ему стало лучше?

Оттого что ты – грустная панда, потому что не можешь продолжать заботиться о нем, как какая-то безумная мамаша с подобием синдрома Мюнхгаузена^[55].

Святое пекло. Вот от таких-то бредовых мыслей я и начинаю задаваться вопросом, а не нужно ли мне срочно проверить голову.

Эм… и ты ещё сомневаешься?

— Ты в порядке? – спрашивает Чейз, слишком уж пристально всматриваясь в мое лицо. – Боже, я очень надеюсь, что тебя не заразил.

Он явно принял мой внутренний нервный срыв за что-то другое.

— Я в норме, – отвечаю я и растягиваю губы в улыбке. – И супер-пупер счастлива, что тебе уже лучше. – Конечно, есть во мне часть, которой хотелось бы продолжать изображать медсестру для мужчины моей мечты, но в целом мне стало легче оттого, что Чейз победил заразу, которая прошлой ночью пыталось надрать ему зад.