Книга Счастливая случайность, страница 167 – Макс Монро

А еще мы работали над книгой, что на данный момент является моим самым огромным достижением, – теперь мне даже начинает казаться, что она может превратиться в настоящую историю. Да, я все еще убеждена, что она наградит меня некоей формой хронического ПТСР ^[57] и оставит на мне эмоциональные шрамы, которые я буду носить до тех самых времен, пока не стану гнить в могиле в двух метрах под землей, но если не брать этого в расчет, то мне стало дышаться чуточку легче.

И вот наконец-то – наконец-то – мы этим утром добрались до Вегаса, и, вместо того чтобы сидеть взаперти в автодоме, быстренько двинулись исследовать город.

Мне даже не пришлось убеждать Чейза поиграть со мной в туристов. Когда мы прибыли, он был точно так же готов идти гулять, как и я. Хотя, наверное, из-за долгого сидения за рулем ему просто не терпелось хоть немного посмотреть на что-либо кроме интерьера нашего автобуса.

И понадобилось-то всего лишь два тура по казино, три винных погребка, Планета Голливуд, фонтан Белладжио и очень сильно гудящие стопы, чтобы замороженная молочная благодать моего любимого десерта громко позвала меня по имени и привела нас в Serendipity 3 ^[58].

Чейз сидит на стуле рядом со мной, а прямо перед моим жадным лицом стоит знаменитый замороженный горячий шоколад. Я делаю глоток через трубочку и практически стону.

— Наверное, быть настолько вкусным нужно запретить законом.

— Должен сказать, я никогда в жизни не видел такого большого десерта, – замечает Чейз, подхватывая тающее мороженое с моего напитка своим длинным указательным пальцем и засовывая его себе в рот таким эротичным движением, о котором мы сейчас не будем говорить.

— Ты никогда не ходил в Serendipity в Нью-Йорке? Я думала, когда ты сказал, что не ел здесь, ты просто имел в виду здесь, в том Serendipity3, который в Лас-Вегасе.

Он невозмутимо пожимает плечами.

— К сожалению, я имел в виду все Serendipity вообще. Если честно, я не знал, что их больше одной штуки.

— Ну… Наверное, ты только что доказал, что не являешься женщиной, в самый критический момент взросления которой вышел фильм «Интуиция» ^[59].

— Это что за фильм, напомни?

— О, Господи, ты меня убиваешь, чувак. – Моя челюсть шокированно отвисает, а затем с фырканием захлопывается. – Кейт Бекинсейл? Джон Кьюсак? Которые положились на судьбу, чтобы та их свела. Звенит звоночек?

Он качает головой.

Я позволяю своим ладоням с громким «шлеп!» упасть на стол, а затем наклоняюсь к нему, сощурив глаза.

— Молли Шеннон и Джереми Пивен в роли измученных лучших друзей? Перчатки? Пятидолларовая банкнота? Поворотная сцена на катке, где еще снег идет? – С каждым пунктом мой голос звучит все громче. – Поиск экземпляра «Любви во время чумы», на котором она записала свои имя и номер?

— Не-а. – Он снова качает головой, но на этот раз за жестом следует смех. – Мне жаль. Мне правда жаль, потому что я вижу, что мое неведение тебя травмирует, но нет, знакомо не звучит.

— Травмирует – это еще мягко сказано, – со вздохом отвечаю я и стекаю вниз по своему стулу. – Чейз, этот фильм был существенной частью моей жизни в ранние подростковые годы.

За этим следует еще один смешок.

— Мне правда очень жаль.

— Да, ну что ж, ты можешь извиниться тем, что исправишь эту ошибку и посмотришь фильм. – Я цокаю на него языком. – А до тех пор, наверное, придется нам пребывать исключительно в гражданско-правовых отношениях.