Книга Счастливая случайность, страница 168 – Макс Монро

Он улыбается так, что улыбка достигает глаз, и, по правде говоря, я тоже. Даже с его ограниченными познаниями об одном из величайших ромкомов нашего времени он все равно такой красивый, что даже больно.

— Сегодня же вечером посмотрю, – мило обещает он, прежде чем сунуть руку в карман в поисках чего-то. Я наблюдаю, как он пытается пропихнуть ее до самого низа, и его торс в результате содрогается.

— Ты что такое делаешь? Решил скоротать время за выразительными танцами?

Он усмехается, наконец высвобождая тот объект, который выуживал, и бросает его на стол между нами.

Я мгновенно понимаю, что это – ключ от номера в отеле, а мои сердечный ритм вместе с бровями взмывают к потолку, когда я вижу, что они от Венецианского ^[60].

— У-ух, – тяну я, пытаясь нащупать ту часть моего мозга, которая отвечает за язык, в то время как вся кровь устремляется прямиком вниз, к той самой точке.

Чейз смеется и закашливается, спеша объяснить:

— Ой. Нет. Ну, то есть, да, я вижу, как ты растеряна, но да, я просто… – Он делает глубокий вдох и закрывает глаза, прежде чем снова их открыть и закончить мысль с улыбкой: – Я и правда взял нам номер – и это один номер, – но лишь потому, что у них больше ничего не осталось. Правда, там две кровати, но ты по дороге сюда не раз упоминала, что никогда не останавливалась в роскошном казино в стиле Лас-Вегаса, так что я подумал…

— О боже мой! – воплю я, после чего вскакиваю и, врезаясь в стол, ныряю к нему, чтобы обнять. – Серьезно, ты такой внимательный! Спасибо. Спасибо. Спасибо! Поверить не могу, что ты вообще слушал, пока я трындела и трындела на протяжении энного часа практически бесконечной поездки.

Он прижимает меня к себе крепче, его руки обхватывают меня так, что это разом успокаивает и приводит в ужас, и я чувствую его дыхание в своих волосах, когда он отвечает:

— Не за что. Ничего такого. Я просто подумал, что ты заслужила немного веселья.

Этот парень. Разве может он быть еще милее? Еще внимательнее? Еще идеальнее?

Согласно той книге, которую ты о нем написала, ответ на этот вопрос – нет. Он максимально хорош. Максимально хорош для тебя.

— Вау. Просто… спасибо тебе, – снова шепчу я, но стараюсь непременно высвободиться из его объятий прежде, чем у меня начнет кружиться голова и я воспарю. – И, как ни безумно это звучит, кажется, уже знаю, чем хочу заниматься в нашу дикую отельную ночку.

Он выгибает бровь, а я стараюсь игнорировать тот сексуальный подтекст, который можно считать с моих слов.

— Можно мы всю ночь просидим за слот-машинами, заказывая содовую?

Я бы заказала вино, но в прошлый раз, когда пьяненькая Брук и Чейз вошли в контакт, я отправила ему неправильный файл с книгой, которая с тех самых пор пытается уничтожить мою жизнь. Так что, пожалуй, ограничусь содовой.

— Если хочешь. Ну, то есть немного поспать бы тоже было неплохо, но…

— Ой. Когда я говорю «всю ночь», я имею в виду один час максимум. – Я машу рукой в воздухе. – Я живу по четкому графику: в десять вечера в кроватку – и сейчас менять его не намерена. А то Бенджи совсем с ума сойдет.

Его грудь вибрирует от веселья.

— Наверное, тогда нам бы лучше возвращаться в отель и начинать. А то время поджимает, с таким-то комендантским часом.

Я радостно хлопаю перед своим теперь уже пугающе счастливым лицом, и Чейз закусывает губу в ответ. Это, разумеется, заставляет меня думать о его рте и напоминает мне о той крошечной, неодобренной им пробе, что я сняла ночью, когда он болел. Мои щеки раскаляются до пламенной температуры выдуваемого стекла.