Книга Счастливая случайность, страница 186 – Макс Монро

Даже в ту ночь, когда потеряла девственность. Даже в ту ночь, когда вышла замуж за Джейми.

Никогда.

Перед глазами начинает клубиться туман, и Бенджи перестает сидеть в стороне. Я чувствую его тело, настойчиво жмущееся к моим ногам, но Чейз не отодвигается. Он не идет на попятную, он не медлит. В один миг я нахожусь на грани обморока, а в другой его губы ложатся на мои.

Губы. Чейза. Доусона.

Часть тела, которой я прежде посвятила целый сонет. Да, правда. Да, я знаю, что я жалкая. Да, я его сожгла.

Шока от спешности его действий достаточно, чтобы мое сердце как от разряда дефибриллятора вернулось в нормальный ритм и туман в голове магическим образом исчез. Мои ощущения кристально ясны и отчетливы, а желудок будто готов воспарить до луны.

В это мгновение я себя нашла.

Свою уверенность, любовь к самой себе – и то, и другое пламенно обновляется. Я заслуживаю этой кульминации моих фантазий. Я заслуживаю чувствовать тепло его губ на своих. Я заслуживаю…

Мои конечности прошибает током, когда Чейз вдруг отстраняется так резко, что это кажется жестоким, и отодвигает меня, придерживая за локти. В моем горле больше нет ощущений тепла и правильности – вместо того в нем сухо и пусто.

Я не могу говорить, не могу пошевелиться – даже чтобы сбежать и спрятаться. Я могу лишь смотреть.

Он раскачивается из стороны в сторону, а затем поворачивается на сто восемьдесят градусов, прежде чем грубо запустить руки в свои прекрасные, темные волосы. Даже взвинченный и явно отвергающий меня, он – воплощение идеального мужчины.

Все подтвердилось: я такая, такая жалкая.

А затем Чейз внезапно быстро сокращает расстояние, прижимая наши тела друг к другу, пока те практически не оказываются единым целым. Я делаю глубокий вдох, у которого его вкус, а его глаза едва заметно вспыхивают.

— Прости меня, – шепчет он.

— За что? – рвано спрашиваю я.

— За то, что отстранился. Это не потому, что я тебя не хочу.

— Тогда почему?

— Потому что я хочу тебя так сильно, что боюсь, не смогу себя контролировать. Я не хочу сделать тебе больно.

Вниз по моему позвоночнику пробегает волна удовольствия, когда я слышу в его рыке слова, которых никогда не писала в книге.

Прямо сейчас Чейз Доусон – это не Клайв Уоттс.

Нет.

Прямо сейчас Чейз Доусон еще лучше.

Очень ранняя пятница, 2-е июня

Ее зубы прикусывают мою губу, и я кладу ладонь ей на затылок, вплетаясь пальцами в длинные волосы, пока лимузин отъезжает прочь. Сцепившись воедино и запинаясь, мы подходим к ступенькам автодома, и я тяну ее на себя одной рукой, пока вторая занята дверной ручкой. Мне не терпится как можно скорее оказаться очень близко к Брук, и, судя по тому, как ее ноги пытаются забраться на мои, думаю, она испытывает то же самое.

Дверь наконец открывается с грохотом и хлопком, пластиковый экран слегка отделяется от твердой рамы, так что мне приходится быстренько вернуть его назад, не отрываясь от Брук.

Бенджи тем временем борется за жизнь в мешанине наших ног.

Затем я подхватываю Брук и скрещиваю ее ноги у себя на талии, чтобы быстрее войти внутрь. После этого захлопываю за нами дверь и несу ее прямо в спальню.

Пойманный в ловушку хаоса, Бенджи остается рядом, когда я роняю Брук спиной на кровать и забираюсь на нее, задирая прелестный разрез ее шелкового платья еще выше по бедру и скользя ладонью по обнажившейся теплой коже.