Книга Счастливая случайность, страница 187 – Макс Монро

Бенджи тихонько стонет, выходя за дверь в такое место, где, как я могу лишь догадываться, не испытает настолько сильной травмы. И все же я не желаю, чтобы он уходил: вдруг Брук нуждается в нем и хочет, чтобы он был рядом для ее же безопасности.

Я слегка отстраняюсь, пускай мне даже очень этого не хочется, и спрашиваю ее об этом.

— Бенджи… тебе нужно, чтобы он…

Она фыркает.

— Сейчас мое кровяное давление уж точно не упадет. Я буду в норме.

Судя по тому, как мощно сейчас бьется моя собственная кровь, я понимаю, почему она так в этом уверена.

— Ладно, но если он тебе понадобится…

— Чейз, – обрывает она, крепко хватая меня за челюсть и вновь привлекая мое лицо к своему так, что моя твердая грудь вжимается в ее мягкую. – Я ценю твое беспокойство, правда. Но, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, заткнись и поцелуй меня.

Четкая просьба, такой не откажешь.

Я открыто улыбаюсь, касаясь ее губ и вовлекая их в такой поцелуй, от которого бы растаяла краска на стенах, не будь на них дешевые обои. Он напористый и глубокий, и я чувствую желание в каждом сдвиге ее бедер, пока мой язык танцует по граням ее языка.

Тело Брук на ощупь такое чертовски идеальное, что это почти невыносимо. Мы так долго ждали, так упорно с этим боролись, что наконец оказаться на этой неизбежной завершающей стадии – это почти как забыться лихорадочным сном. Если я не буду осторожен, то все пропущу.

Ну, то есть я здесь, и я все чувствую, но если я позволю, то адреналин моего возбуждения запросто может размыть все детали. А я хочу запомнить каждую секунду до единой. Я хочу, чтобы это стало ключевым воспоминанием, которое я буду помнить до конца жизни, и в следующей жизни, и в миллионе следующих жизней после этой.

Замедлившись, я отстраняюсь и сажусь, скользя рукой с шеи Брук на ее ключицу, а затем вниз, по спадающей складками ткани на груди. Ее ребра ходят вверх и вниз, она дышит так тяжело.

— Ш-ш-ш, – успокаиваю ее я, ведя рукой вниз по животу и вокруг таза, а затем поверх разрезанной ткани на бедре.

Глаза у Брук дикие и беспокойные, и в них очень быстро нарастает раздражение от моих игр. Я улыбаюсь и качаю головой.

— Расслабься. Я хочу немного потянуть время.

— Ох, правда? Потому что время – это кошмарная идея. Александра Грэма Белла надо бы уволить.

— А какое он отношение к этому имеет? – спрашиваю я, чуть ли не фыркая, понимая что сейчас будет то, во что я влюбился, – шутки Брук Бейкер.

— Я серьезно тебе говорю! Александр изобрел телефон, а в телефоне куча цифр, а время – это и есть цифры. А раз уж я сейчас могу припомнить только его имя, пока вся кровь в моем теле тусуется внизу, то очень притянутая связь между этими двумя вещами – это не моя вина, а его. И точка.

— Понятно, – говорю я, кивая, после чего мягко сминаю ткань платья Брук в комок, чтобы сдвинуть его вверх по ногам.

Она смеряет меня хмурым взглядом, а я ничего не могу с собой поделать и улыбаюсь только шире.

Просто она настолько чертовски милая, и даже о том не подозревает.

Я резко нависаю над ней, толкая вперед, и она взвизгивает, вскидывая руку за голову, когда я вминаю ее в подушки. Быстро и легко я скольжу руками под ткань на ее бедрах и приподнимаю ту, заставляя все платье собраться вокруг талии и целиком обнажить ее прелестные кружевные трусики.